Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

на лацкане, ни пылинки. Рядом стоял Вадим из «Тура-Инвест», всё в том же пуховике с логотипом на рукаве, и держал в руке несколько шариковых ручек, чтобы раздать мастерам.

Мастера собрались полукругом. Гриша пришёл в кожаном фартуке и с гвоздиками в зубах. Валентина Петровна, в синем халате и с сантиметром на шее, сложила руки на груди. С ними было ещё человек пять с первого этажа, которых я знал только по вывескам.

— Максим, вам тоже будет интересно, — заметил Кирилл, кивнув мне, и повернулся к мастерам. — Коллеги, я обещал хорошую новость. «Ладья» никого не выселяет. Мы приглашаем вас остаться в своих мастерских сотрудниками компании, на окладе. Работаете там же и тем же инструментом, только без аренды. Условие одно: до двадцатого подписать акт возврата помещения.

— Акт типовой, — подхватил Вадим, раздавая листы. — Подпись арендатора носит подтверждающий характер.

— И отдельно для вас. — Кирилл обернулся к Грише, и в коридоре стало тихо. — С первого месяца работы компания оплачивает клинику вашей супруги. Тридцать восемь тысяч рублей в месяц, напрямую клинике. Деньги вам искать больше не придётся.

Сказал он это на весь коридор, а на последнем слове глянул на меня. Эти тридцать восемь я видел записанными карандашом в книге Ветрова, против Гришиной фамилии. Ход был хороший, это я признал сразу. Про Гришину беду теперь знали все. Возьми Гриша ручку, никто из мастеров не схватит его за рукав. Рассказывать при всех, как «Ладья» заранее выяснила про болезнь Гришиной жены и подсчитала, сколько стоит его согласие, я не собирался. Ему и без того хватало.

Я попросил у Вадима экземпляр и прочёл его так, как привык разбирать договоры комиссии. Начал с конца, с приложений, потому что главное всегда прячут туда.

К акту прилагалось «Предложение о трудоустройстве» на бланке «Ладьи». В середине самого акта стояла строка: «От прав на имущество, перечисленное в описи, отказываюсь, претензий не имею». Под ней мелким шрифтом было сказано, что это имущество переходит собственнику здания, ООО «Тура-Инвест». Опись занимала три страницы. В ней по номерам шли полки мастерских и подвала, и против каждой стояло, сколько на ней коробок, пар и узлов.

— На работу нас берёт «Ладья», а вещи по этой бумаге забирает «Тура-Инвест», — я положил акт перед Кириллом. — И вы ещё уверяли, что к ним отношения не имеете?

Палец Кирилла, крутивший пуговицу пальто, остановился на полуобороте.

— «Тура-Инвест» — наш партнёр, Максим, — ответил Кирилл. — Мы этого никогда не скрывали.

— Восьмого числа это называлось «самостоятельное юрлицо», — напомнил я и повернулся к мастерам. — Кто это подпишет, тот отказывается от всего, что по описи числится за его мастерской. А там не ваше добро, там заказы людей, которые вам сдали в ремонт. С двадцатого всё это уходит хозяину здания, а хозяин здания, сами видите, с «Ладьёй» заодно. А подвал с чужими вещами по бумагам за Валентиной Петровной: без её подписи вещи стоят на хранении, но с двадцатого хозяин здания вывезет невостребованное как брошенное.

Я перевернул лист.

— А вот ваш пункт, Гриша. — Я прочёл его вслух, медленно, с расстановкой. — «Оплата лечения производится на период действия трудового договора». Договор срочный, на три месяца, а продлевают его «по решению работодателя». Не будет оклада, не будет и клиники. А «отказываюсь» под вашей подписью отдаёт и вашу полку. В описи она идёт седьмым пунктом: обувь в ремонте, девять пар, и все чужие.

Гриша вынул изо рта гвоздики и ссыпал их в карман фартука. Туда же, сложив пополам, сунул акт. Не сказал ни слова.

— Подвал полвека ждёт хозяев, — предложил я мастерам. — Давайте позовём их до двадцатого. Что хозяин забрал своими руками, того ни в одной описи уже не будет.

Валентина Петровна взяла свой экземпляр за уголок и положила обратно на стойку, прямо Кириллу под руку.

— Я, Кирилл, тут под каждой вещью расписываюсь, — объявила она на весь коридор. — Приняла — расписалась. Хозяину в руки отдала — расписалась. Хозяина я тут не вижу. Значит, и подписи моей не будет.

— До двадцатого, Валентина Петровна. — Кирилл сложил веер в стопку. — Предложение остаётся в силе для всех.

— Вот до двадцатого хозяева свои вещи и разберут, — усмехнулся я. — Спасибо за срок, Кирилл.

Мастера с первого этажа разошлись по мастерским и листы унесли с собой. Вадим убрал невостребованные ручки в карман.

* * *

После собрания я до обеда отсыпался дома, а в обед Ирина Лаптева спустилась в подвал с толстой папкой под мышкой и застряла на нижней ступеньке. Полки здесь идут от пола до самых сводов, и на каждой вещи висит на нитке корешок квитанции. Висят они на шубах в чехлах, на утюгах, на сапогах, на приёмниках, и почти все заполнены круглым почерком Зины, прежней приёмщицы.

— У нас в хранилище так же, — выдохнула Ирина. — Только у нас ничего нельзя трогать.

Выписки она разложила на столе Валентины Петровны: номер квитанции, фамилия, адрес, год. К ним прилагались копии страниц из домовых книг. Порядок я выбрал заранее. Начинали мы с вещей, у которых есть плашки, потому что «Ладье» нужны прежде всего они. Я называл номер с корешка, Валентина Петровна сдвигала очки со лба на нос и сверяла вещь с Зининой записью, Ирина находила его в выписке. Гриша молча, с гвоздиками в зубах, таскал стремянку от полки к полке и подавал сверху.

Первыми пошли серые валенки с подшитой пяткой. Плашка над ними висела бледная, еле читаемая, как у всякой спящей вещи, и видел её здесь я один:

Что делает: ноги не мёрзнут, пока идёшь домой.

— Чусовитин Степан Тимофеевич, — нашла Ирина. — Подшивка, март восемьдесят четвёртого.

Я набрал его по имени и фамилии.

— Чусовитин, — ответил неторопливый голос.

— Степан Тимофеевич, это Беляев из Дома быта на Кировградской, — начал я. — В марте восемьдесят четвёртого вы сдавали нам валенки подшить. Они готовы.

На том конце помолчали, будто перематывали кассету на сорок лет назад.

— Номер у меня новый, его и дочка наизусть не знает, — заметил Чусовитин. — Я тогда в апреле на Север уехал, квитанцию там и оставил. Думал, валенки давно выкинули. Через час буду.

Ровно через час по лестнице спустился сухой старик в драповом пальто, с паспортом