Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

— Дети, прошу удалиться. Я с радостью отмечаю, что визит адресован мне одной. Гость просит личной аудиенции. Вы это хотели сказать?

Янош кивнул.

Нитуш тотчас же направилась к двери, Эмма же посмотрела на Яноша долгим и печальным взглядом и лишь потом вышла — медленно, неохотно.

Оставшись вдвоем, Янош и Эльза некоторое время молчали, Янош начал первым:

— Эльзушка…

— Вы хотите говорить со мной о чем-то серьезном?

— Об очень серьезном.

— Начинайте. Я вам помогу.

— Спасибо.

— Вы хотите сказать, что любите меня?

— Да.

— Любите до сих пор? Хотя и уезжали нарочно, чтобы забыть?

— Да.

Они помолчали. Потом Эльза, забросив ногу на ногу и откинувшись в кресле, сказала:

— Это хорошо.

— Правда? — тихо спросил Янош.

— Во всяком случае я польщена. Ведь я такая некрасивая…

— Вы красивая.

— Нет. Но, как видно, во мне есть что-то привлекающее. Вас — наверняка.

— Даже очень.

— Вы хотите просить моей руки?

— Да.

— Теперь я даже не могу сердиться на вас за это. Пока вы были всего лишь редактором с фамилией Никтоци, я могла считать вас охотником за моим приданым. Теперь же вы — депутат и барон, и вам нечего охотиться за какой-то еврейкой, пусть даже дочкой миллионера. Теперь любая девушка — ваша. И красивее меня, во всяком случае.

Янош возмущенно замотал головой.

— Может, даже богаче меня…

Янош кивнул.

— Вот видите.

— Ничего не вижу. Не вижу, Эльзушка, и не слышу. Я влюблен. Не сердитесь, Эльза, что я говорю об этом… но с ним… с тем… у вас теперь все равно уже больше ничего не получится.

— Почему же? — спросила Эльза.

— Потому что… потому что теперь это уже невозможно.

— Вы так думаете?

— Мне кажется.

— Нехорошо огорчать меня этим.

У Яноша захолонуло сердце. Но он все равно продолжал. Хотел выяснить все до конца.

— После всего происшедшего вы не сможете выйти за него замуж.

— Вы считаете, что карьера доктора Розы вконец испорчена?

— Да.

— А я не считаю. Если не вмешаются официальные органы, обо всей этой ерунде скоро забудут. И в следующем году Роза уже будет экстраординарным профессором в Будапеште. А потом и ординарным.

— Не будет. Теперь это уже невозможно.

— Еще нет, — твердо возразила Эльза. — Но там видно будет. А вообще, зачем вы смешиваете эти два дела? Это ни к чему. Вы спросили, можно ли вам просить моей руки? Вот суть нашего разговора.

— Да.

— У меня тоже к вам просьба: подождите до завтра. Я обдумаю и напишу вам.

— Напишете? Сказать не хотите?

— Напишу. Вы не волнуйтесь, завтра к пяти ответ будет у вас дома. Пока, прощайте. Оставьте меня одну, мне нужно подумать.

Эльза поднялась, отворила дверь в соседнюю комнату и громко крикнула так, чтобы было слышно в следующей:

— Нитуш, Эмма, идите прощаться! Барон уезжает.

Эльза была убеждена, что в последний раз видит Яноша в своем доме. И срок она назначила только для того, чтобы не отказывать ему прямо сейчас. Все время, пока они говорили, Янош смотрел на нее таким влюбленным и беззащитным взглядом, что она считала своим долгом хотя бы пощадить его самолюбие. Она надеялась, что отказ ей удастся написать мило и гладко.

Янош и сам чувствовал, что Эльзе хочется лишь оттянуть вынесение ему смертного приговора. Он попрощался со всеми за руку.

— Не сдамся, — сказал он сам себе уже на лестнице, стиснув зубы. А в голове у него колоколом гудели слова Эльзы «а я не считаю», когда он сказал ей, что карьера доктора Розы вконец испорчена.

Ну что ж, если еще не испорчена, то будет испорчена. Теперь-то уж во всяком случае.

Он вернулся домой, еще раз перелистал всю папку с «делом Розы» — благо курьер Йошка еще не унес «справочную библиотеку» в редакцию, взял чистый лист бумаги и принялся делать заметки. Это занятие так захватило его, что он даже не захотел оторваться для ужина. Закончив делать заметки, он начал писать. Сначала работа шла туго, настолько она была для него непривычной. Но вскоре убедившись, что он может выражать свои мысли и на бумаге, он даже подумал: займись он этим раньше, ему бы не пришлось всякий раз обращаться к Прокешу с просьбой написать за него очередную парламентскую речь. Впервые после тех далеких дней, когда он еще только начинал в редакции «Независимости» стажером и когда каждый норовил спихнуть на него свою работу, он наконец снова занимался умственным трудом. И даже устал. Но зато все время его согревала мысль, что уж этот-то его труд не пропадет даром.

Кончив писать около часа ночи, Янош выпил два бокала токайского, затем беспробудно проспал до девяти утра.

Наутро он проснулся бодрым, решительным и полным сил.

В парламенте было малолюдно. На скучные заседания в начале сессии собирались только немногие парламентарии от правящей партии и еще меньше — от оппозиции. Присутствовали и два члена кабинета: министр финансов — у него обсуждался какой-то законопроект — и Фабиан Фюреди, которому наскучило сидеть у себя в министерстве и он прикатил в парламент, где, впрочем, тоже заскучал — и даже еще сильней.

Законодательные предложения министра финансов были несущественными, обыденными, какие в течение года вносятся сотнями и обычно остаются без внимания. Был день депутатских запросов, но оппозиция сделала всего-навсего два запроса по делам провинции, таких, которые интереса к себе не привлекают.

Несколько человек, знавших о поездке Яноша на межпарламентскую конференцию в Рим, полюбопытствовали:

— Ну, как ты, как ты? Отлично провел лето, не так ли?

Янош подтвердил, что лето провел хорошо, рассказал интересовавшимся депутатам, какую великолепную речь произнес граф с красивым голосом на конференции, и в зал вошел, когда заседание, как все предполагали — коротенькое, уже началось.

Фюреди приветливо кивнул ему, Янош ответил поклоном, но в дальнейшем старался на министра не смотреть.

Пока референт докладывал парламенту предложения министерства финансов, Янош поднялся на председательскую трибуну, с рассеянным видом полистал книгу депутатских запросов и пониже двух интерпелляций по делам провинции записал третью: «Запрос барона Яноша Фридецкого к министру просвещения о свободе преподавания».

Секретари парламентского заседания даже не посмотрели в его сторону: депутаты правящей партии не записывают запросов, ни с кем их не согласовав. А Янош вернулся на свое место, подождал, пока закончится обсуждение правительственных предложений и около двенадцати часов перейдут к ответам на депутатские запросы. На сей раз это произошло даже в половине двенадцатого.

Председательствующий объявил, что повестка дня исчерпана и парламент переходит к запросам. Их зачитывал секретарь. Дойдя