Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

class="p1">Эльза верила его словам, как вообще верила в Реже Розу, и вынудила родителей не только остаться в Лелле до конца сентября, но и оставить у себя доктора Розу, пока не начнутся в Коложваре его лекции.

Так обстояли дела, когда в сентябре Янош Никтоци возвратился в Будапешт — с единственным намерением немедленно отправиться к Готхельфам, увидеть Эльзу, пусть даже только увидеть, а если еще и поговорить, то очень серьезно.

Через полчаса после приезда он уже знал, что Готхельфы на Балатоне, а еще через полчаса — что у них гостит доктор Роза, и это перечеркнуло его планы. Пока ученый муж с детской мордашкой в Лелле, ехать туда бессмысленно, даже если ему и удалось бы придумать подходящий предлог. В присутствии Детской Мордашки он всегда чувствует себя глупым, невежественным, беспомощным. Нужно подождать, пока Детская Мордашка уберется восвояси или сами Готхельфы вернутся в столицу, а Роза на несколько дней откочует в свой Коложвар.

Таковы были планы Яноша до того, как он поговорил с Прокешем. А Прокеш, едва услышал его голос в телефонной трубке, попросил у патрона немедленной аудиенции на квартире.

И этот их разговор сразу все переменил.

Глава двадцать седьмая. Никто решительный

Прокеш удивился и даже слегка обиделся, услышав, что Янош обо всем деле Розы, о грандиозной кампании «Независимости» и ее триумфе не знает ровным счетом ничего.

— Дорогой барон, — шутливо сказал он Яношу, — ты, право, не заслуживаешь того, чтобы называться владельцем такой выдающейся газеты.

— Я вообще не читал газет все это время.

— Газет «вообще» читать и не нужно, но читать «Независимость» — теперь патриотический долг каждого венгра.

— За границей мне нигде не попадалась наша газета.

— Гм… в этом ты прав. Заграницу мы еще не охватили. Надо будет сказать Вамошеру, чтобы «Независимость» начали продавать и в заграничных киосках. Потому что я слышал: за границей газеты продаются в табачных киосках.

— Ладно, — согласился Янош, — Вамошеру скажем. Но ты продолжай. Я хочу знать, что же здесь произошло.

Прокеш, довольно цинично изложив события, так закончил свой рассказ:

— Имеется крупное венгерское «дело Дрейфуса».[43] Наша «Независимость», его породившая, процветает и может стать газетой с самым большим отделом объявлений, как ты узнаешь об этом из особого доклада Вамошера. Для полноты картины нам не хватает, чтобы этого Розу упекли на Чертов остров,[44] а уж потом мы вызволим его оттуда, затеяв новую кампанию.

Янош задумался.

— Ты знаешь этого Реже Розу? — спросил он.

— Нет, конечно. Лично не имел счастья. Но говорят, это очень симпатичный малый.

— И ты убежден, что у него антинациональные взгляды?

— Откуда мне знать? Я журналист, а не теоретик государственного права. И вообще, какое мне дело? «Независимость» — внепартийная газета, она предоставляет возможность любому высказать свое мнение. И мы должны были дать людям возможность сказать: «теория Розы — антинациональна». А после этого к нам могли прийти другие, те, для кого философия — хлеб и призвание, и возразить первым: «Неправда!» Но они не пришли и не возразили. На этом основании я имел право предположить, что все, сказанное в нашей газете, — правда. Кстати, позднее это признали и остальные газеты. Все говорят одно и то же. Значит, правда то, что говорят все без исключения, независимо от различий во взглядах.

Яноша слова Прокеша не убедили. И хотя он с искренним и сладостным злорадством выслушал до конца, какое несчастье постигло доктора Розу, и с удовольствием представил себе, как неприятна Детской Мордашке вся эта травля, ему необходима была хоть какая-то внутренняя убежденность. Она нужна была ему для следующего шага, который он намеревался сделать вслед за кампанией в печати. Между тем Прокеш привел еще один довод:

— Пойми же, если ты и твоя редакция, все журналисты и каждый человек в Будапеште, с кем я общаюсь, договорятся о том, что меня звать не Прокшаи или Прокеш, а Шебештен Ковач, то мне лучше уж будет отказаться от фамилии Прокеш. Иначе, если я стану слишком упорствовать, меня в конце концов запрут в «желтый дом».

— Знаешь что, — сказал Янош, — пришли-ка мне подшивку нашей газеты. Я хочу получше ознакомиться с историей этой «войны».

— Если хочешь, я пришлю тебе заодно и остальные столичные газеты. Я ведь откладывал все, где хоть словом упоминалось о деле Розы, равного которому еще не было в венгерской прессе. Как свидетельство триумфа нашей «Независимости». Я даже собрал целую библиотеку справочной литературы по этому делу. В шкафу, там, где Йошка держит свой табачный киоск и две бутылки пива. Так что я пришлю тебе все в комплекте.

Чтобы просмотреть газеты, Яношу пришлось потратить целых два послеполудня. Потоки помоев, которые поборники свободы печати ведрами лили на голову молодого ученого, были омерзительны. Но Яноша все это интересовало лишь с одной точки зрения. Маловероятно, думал он, что после такого скандала Готхельфы согласятся в скором времени выдать Эльзу замуж за доктора Розу. Какой бы властью в доме она ни пользовалась. А это значит, что у него, Яноша, есть время действовать.

Два дня спустя Прокеш попросил Яноша возвратить ему «справочную библиотеку» и как бы между прочим ввернул, что Роза собирается возобновить курс своих лекций в Коложваре, но оттуда сообщили, что едва ли эти лекции состоятся, так как тамошние студенты уже готовят демонстрацию протеста.

Но и это сообщение заинтересовало Яноша только тем, что доктор Роза — в Коложваре, а это значит, что его уже нет в Балатон-Лелле. И Янош тотчас же позвонил Готхельфам.

Семейство в самом деле уже два дня как возвратилось в столицу. Янош попросил горничную передать господам о его предстоящем визите, тем более что она сказала: дома одни барышни, а старые господа уехали в Буду к больному подагрой дядюшке Гросу, прибывшему из провинции лечиться целебными грязями и поселившемуся в отеле «Эспланада».

Янош тотчас взял такси и помчался к Готхельфам.

— Oh, oh, quelle surprise![45] — вскричала мадемуазель Нитуш.

— Бог послал, — тихо промолвила Эмма и очень ласково посмотрела на гостя.

— На бога надейся, а сам не плошай, — смеясь, добавила Эльза и продолжала: — Вы очень похорошели, Красавчик. Что ж, поведайте нам о ваших похождениях. О Сцилле, Харибде и других опасностях, подстерегающих современного Одиссея.

Янош буквально пожирал глазами Эльзу, найдя, что она стала еще более живой, проворной, веселой и даже еще более женственной, чем прежде.

— Мне не о чем рассказывать, — ответил Янош. — Я приехал только для того, чтобы…

Тут Эльза перебила