Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

свалилась, а она с привязанным к дуге мужиком и с одними перед ними колесами прибежала в ту деревню, в которой Каину с товарищами ночевать надлежало; но они опасаясь, чтоб их тут не узнали, принуждены были хотя уже и поздно итти мимо до другой деревни; и сия бесчеловечная шутка Каину и его товарищам сделала не малое увеселение. Они, смотря на скачущую по полю, при наступающей уже ночной темноте, с пылающим возом лошадь, чрезвычайно смеялись, а бедной и безвинно от сих злодеев наказанный крестьянин едва ли жив остался… (СПб. 1815 г., стр. 14–16.)

Дальнейшая история анонимного текста состоит в принятии им некоторых мест из текста комаровского. Особенно это заметно в конце произведения. В анонимных изданиях 1777 года и 1782 года конец вещи одинаковый и выглядит так:

…Команды моей солдат ходил по знакомству одного купца к жене его, которого оный купец, будучи пьяный у себя дома зарезал. Тогда ж прибежав в мою квартиру оного купца жена, объявила об оном мне, почему я пришел к ним, токмо оного купца дома не застал, который зарезав оного солдата, бежал; а реченный зарезанный солдат, коего я застал еще жива, просил меня на показанном убийце того не искать; однако по сыску моему через неделю привели в сыскной приказ, где в немшоной бане его взвесили, а после по просьбе моей обратно выпущен на волю.

Полицмейстерской канцелярии подъячий Николай Будаев просил на меня в увозе жены его, почему я призван в полицию был, в которой г. полицмейстер Татищев приказал отдать под караул. На другой день взял меня перед себя, приказал подать кошек, чего я испужавшись сказал за собою слово и дело, почему отослан был в канцелярию, где посмирнее говорят, в которой учиненные мною после своего раскаяния вышеописанные непорядки в бытность сыщиком Александру Ивановичу Шувалову показал, отчего произведена была комиссия, а по окончании оной отправлен в Рогервик, или Балтийский порт, то есть, на холодные воды от Москвы за семь верст с походом, где и ныне нахожусь… (Стр. 79–80.)

Но в изд. 1785 года мы наблюдаем изменение в эпилоге, которое состоит в том, что в анонимный текст перенесен эпилог текста комаровского, причем этот переход сделан без всякой оговорки относительно замены рассказа в 1‑м лице на рассказ в 3‑м лице.

Попробуем формулировать содержание этой главы.

Вокруг личности Ваньки Каина циклизировались различные плутовские рассказы, частью связанные действительно с его историей, частью, вероятно, только приписанные ему. Циклизации способствовал, вероятно, интерес В. Каина к организации народных зрелищ.

От места одного из таких увеселений одна гора в Москве даже получила прозвище «Каинова». (См. Д. Ровинский. Русские народные картинки. СПб., 1881 г., кн. IV.)

Вот что рассказывается в анонимной истории о таких каиновских увеселениях:

…В том же году на масленице зделал близ Мытного двора для катания гору, которая была украшена елками, болванами и красным сукном, и всю неделю происходили от множества народу всякие забавы. На последний день собрал я до 30 человек комедиантов, велел им представить на той горе о царе Соломоне игру, причем были два шута, между прочим у того царя нарочно украдены были деньги, с коими пойман был суконщик, который мною для оного нанят был. По приведении его к царю, осужден он был за ту кражу к наказанию; чего для собрано было до 200 человек и поставлены были в строй; каждому дано было по метле; раздев того суконщика надели на него деревенскую шапку, на шею галстук, на руки большие рукавицы, к спине привязали маленького медведя, пустили тем строем с конца до конца той горы; притом били в барабан; за Майора правил суконщик Волк, который ездил на лошади и тех стоящих в строю принуждал. Реченной суконщик ходил взад и вперед шесть раз, избит весь был до крови; за что взял с меня один рубль денег, да шубу новую… (Стр. 67–68.)

Эта Соломонова игра, вероятно, сама исполнялась той рифмованной прозой, которой была впоследствии написана так называемая автобиография Ваньки Каина.

Дело Ваньки Каина возбудило большой интерес, и о нем ходило по рукам несколько тетрадок разного содержания. Впоследствии они были сведены и отчасти средактированы каким-то не известным нам автором.

Матвей Комаров самостоятельно хотел произвести такую же сводку, но в результате пошел по линии использования прежде изданного текста, причем он одновременно документировал книгу, что, может быть, сделал под влиянием книги о Картуше, и психологизировал ее, введя рассуждения романного стиля. Документируя книгу, Матвей Комаров, так сказать, на полях ее привел Каиновы песни. Эти Каиновы песни привлекли к себе вообще круг разбойничьих песен и впоследствии способствовали пересозданию образа Ваньки Каина.

Широко распространенное среди исследователей мнение, что Комаров испортил первоначальный наивный народный рассказ, неправильно, потому что Матвей Комаров имел определенную целевую установку. Его книга обличительная и нравоописательная. Он пытается ударить не по Ваньке Каину, а по строю, который его создал, по крепостному праву, по приказным, по духовенству.

Скованная же прибауточная форма анонима переносила весь интерес читателя на способ рассказывания.

Многие примечания Матвея Комарова имеют поэтому не только разъясняющий, но и маскирующий истинный смысл произведения характер.

М. Комаров сам думал продолжать этот род литературы, предполагая, может быть, обработать историю Андрюшки. Это ему не удалось, и вообще непосредственных продолжателей документальный роман Комарова не получил.

Повесть о приключении Аглинского Милорда Георга

Повесть эта имеет удивительнейшую литературную судьбу. Первое издание ее было напечатано в 1782 году, но до этого книга существовала уже в рукописях. В 1782 году было два издания.

Книга эта имела успех почти невероятный. В 1791 году мы имеем четвертое издание. Потом издания пошли одно за другим, что подало Белинскому основание говорить о бессмертии «Георга».

Белинский в 1839 году рецензировал девятое издание, но издания эти никто не считал, и номерам этим верить никакого основания нет, так как авторство, очевидно, было утеряно и издавал кто хотел.

В 1829 году издание еще было в руках той же типографии, которая издала четвертое (типография Решетникова), но в 1839 году мы уже имеем издание типографии Евреинова.

Издания выходили одно за другим стандартно. Белинский заметил разницу между изданиями 1838 и 1839 годов только на одно слово: вместо «всему оному суеверию» в новом издании было перепечатано «всему суеверию». Венгеров в примечаниях к собранию сочинений Белинского (СПб. 1901 г., т. IV, стр. 538, прим. 206) отмечает продолжающееся бессмертие Матвея Комарова, указывая на издания 1898 года. Этих изданий было множество, и последнее издание вышло в 1918 году и было конфисковано, т. е. неизвестно, сколько времени прожило бы без вмешательства со стороны.

Сытинское издание 1915 года чрезвычайно точно сохраняет первоначальный текст «Георга», сокращая только его и ослабляя эротические места.

Таким образом, перед нами пример литературного произведения, которое осталось на рынке в течение 136 лет, изменяясь чрезвычайно мало, вернее, изменяя не столько себя, сколько находя все время новых читателей.

Имя Комарова слилось с именем английского милорда Георга, между тем Комаров является не автором, а редактором этой знаменитой книги. Такой случай не единичен. Старая русская повесть в конце XVIII века прошла через обработку таких редакторов, причем социальное положение Матвея Комарова здесь являлось не случайным.

Я уже говорил о том, что у Гоголя в «Мертвых душах» в первой части единственным читающим человеком является Петрушка, потому что у Манилова книга лежит разогнутая все на одной и той же странице, а Чичиков