Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Красна девица в обман далась

Повели ее на Мытной двор

На квартиру к Ваньке Каину

Там девица обесславилась

Но уж поздно, хоть вспокаялась.

Песни: «Ты детинушка сиротинушка» (№ 44); «Ты дума моя думушка» (№ 45); «Что повыше было города Царицына» (№ 46); «Как из славного из царства Астраханского» (№ 50); «Эй усы усы проявились на Руси» (№ 51); «Собирались у нас братцы все на двор бурлацкой» (№ 52); «Светик Танюшка злосчастна, уродилася бесчастна» (№ 53) – впервые включены Комаровым в песенник 1793 года (СПб.). Они совпадают с текстом анонимного издания 1792 г. и несколько отличаются от чулковского.

Песня «Эй усы усы проявились на Руси» (№ 51) известна и по сборнику Кирши Данилова («Усы удалы молодцы». «Древние российские стихотворения, собранные Киршей Даниловым, изд. ІІІ-е, стр. 286»). О совпадении этой песни с Каиновой знал уже К. Калайдович, которому, впрочем, было известно только одно издание «Ваньки Каина»: М. 1792 г. Это, очевидно, анонимное издание, которое мы у себя в изложении называем VIII изданием. Совпадает и № песни 23‑й.

Песня «Раздвиньтесь, разойдитесь все добрые люди» (№ 59) впервые вошла в московское издание 1794 г. Она также совпадает с текстом анонимного издания 1792 г., значительно расходясь с чулковской редакцией.

Любопытно, что песенник анонима 1792 года открывается, как мы уже говорили, не песней, в которой упоминается имя Ваньки Каина, а программной разбойничьей песней «Не шуми ты, мати зеленая дубравушка».

В результате включения песни, несмотря на то, что они не вводились в текст, а только к нему прикладывались, Ванька Каин настолько окрасился песенным материалом, что это вводило в заблуждение не только читателей, но даже и исследователей. Например, Сиповский на 886 стр. т. I «Очерков из истории русского романа» делает следующее замечание, ошибочность фактической части которого мы уже мельком отмечали:

Песни эти впервые изданы М. Комаровым под названием «Любимых Каиновых». Мы убеждены, что это указание Комарова заслуживает полного доверия, стоит припомнить только, как добросовестно отнесся он в своем «сочинении» к Ваньке: собирал списки его автобиографии, сверял тексты, выбирал лучшие; как собирал устные рассказы о нем… Кроме того, он знал лично Каина, его слушал. Из архивных дел видно, что Ванька много пел, сидя в тюрьме. Все это, вместе взятое, заставляет думать, что Комаров не наобум приписал Каину песни, а действительно выбрал те, которые пелись им с особенной охотой.

Архивного дела о Ваньке Каине Сиповский не видал. Я не видал также, поэтому обратимся к источнику Сиповского – к статье «Ванька Каин» в сборнике «Осмнадцатый век», кн. 3. М. 1869 г.

Здесь указания на песни Ваньки Каина в тюрьме не так категоричны, как можно подумать по словам В. В. Сиповского.

Вот что мы находим:

…Что же удивительного, что сержант Подымов проводил время в колодничей и при том очень приятно! Действительно, день и ночь он пировал с колодниками – пили, пели, играли в карты и в зернь (Стр. 333–334).

Это указание, почерпнутое из архивного дела, конечно, об авторстве Ваньки Каина ничего нам не говорит.

С мыслью о Ваньке Каине-поэте нужно расстаться и заняться другим – исследованием деформирующего влияния художественных приемов, которые в данном случае пересоздали почти чисто издательским способом образ знаменитого разбойника.

Таким образом, эту традицию, известную Соболевскому, Сиповскому и Загоскину (ром. «Мирошев»), надо оставить.

Итак, мы вкратце разобрали последние две трети знаменитой книги «Ванька Каин», т. е. анализировали песенник и дали несколько кратких замечаний об истории Картуша.

Перед нами встает еще более сложный вопрос – вопрос о самой истории Ваньки Каина, о ее взаимоотношении с анонимом, о тех приемах, которыми Комаров изменил характер анонима, и об успехе этих приемов.

Так как в настоящее время подготовляется тов. Дунаевым издание текста «Историй Ваньки Каина», то я эту часть сокращу, тем более что она должна явиться совершенно отдельной работой, так как аноним можно анализировать, только просмотрев подлинное дело, что совершенно изменило бы масштаб моей работы. Поэтому мы, пользуясь тем, что М. Комаров сам не знал подлинного архивного дела, будем анализировать только взаимоотношение комаровского текста и текста анонимных изданий в их параллельном развитии.

И в анонимном тексте, и у Комарова образ Ваньки Каина снижен, дан мельче, чем был исторический Каин.

Ванька Каин был грозою Москвы. Пожары, которыми он устрашал город, заставляли жителей выселяться в Питер. При аресте Ваньки Каина была попытка освободить его со стороны рабочих суконной фабрики. В то же время в деле Ваньки Каина были замешаны очень крупные люди.

Ванька Каин сумел подкупить несколько комиссий, которые его судили. Последняя комиссия была организована специально для него.

В 1753 году, в июле месяце, Сенат, имея ввиду, что о воре Каине особая Комиссия была учреждена исключительно потому, что были заподозрены член, секретари и приказные служители Сыскного Приказа и что в это время весь личный состав Приказа переменился, предписал закрыть Комиссию и дело о воре Каине передать для окончательного и скорейшего решения в Сыскной Приказ. (Г. Есипов. «Ванька Каин». Истор. сборник «Осмнадцатый век», изд. П. Бартеневым, кн. 3. М. 1869, стр. 335.)

Но Сыскной приказ и в новом составе был Ванькой Каином подкуплен, и Комаров видел Ваньку Каина уже в 1755 году в передних горницах Сыскного приказа, куда Каин приходил, «имея только одни на ногах кандалы».

Комаров добавляет, что Ванька Каин «вольно разговаривал, а от чего к нему такая была секретарская благосклонность, о том можно видеть в сей книге».

Таким образом, скорейшее решение дела затянулось еще на два года, и Ванька Каин, который был скован в «ручных и ножных железах», получил немалое послабление, будучи оставлен в одних только ножных.

Реальная история Ваньки Каина заключается в том, что крепостной человек сперва занимался мелкими кражами, а после того, когда попался в них, освободился, заявив на своего господина «слово и дело» и обвинив его в убийстве солдата, причем обвинение свое Ванька Каин сумел доказать.

За донос Ванька Каин получил вольность, снова занялся мошенничествами, несколько раз попадался, наконец перешел на службу полиции. Здесь Каин работал одновременно и как полицейский, и как грабитель.

К этому времени относится указ Сената Сыскному приказу от 3 октября 1744 года за № 11491, где между прочим было написано, что

ежели в том Приказе кто из содержащихся колодников, или впредь пойманных злодеев будет на него Каина что показывать, того кроме важных дел не принимать и им Каином потому не следовать.

Сверх того Сенат выдал 9 декабря 1744 года Каину следующую инструкцию, состоящую из копии решения:

Доносителю Каину для беспрепятственного в поиске и в поимке им воров и разбойников и других тому подобных злодеев дать из Правительствующего Сената с прочетом указ, в котором написать, что ежели где в Москве случай допустит ему, Каину, помянутых злодеев ловить и в той их поимке будет требовать от кого вспоможения, то в таком случае всякого чина и достоинства людям, яко верноподданным Ее Императорского Величества, в поимке тех злодеев чинить всякое вспоможение, дабы оные злодеи чрез такой его сыск вовсе могли быть искоренены, и все подданные Ее Императорскому Величеству по искоренению таковых злодеев с покоем без всякой опасности и разорения впредь остаться могли; а ежели кто при поимке таких злодеев ему, доносителю Каину, по требованию его вспоможения не учинит и чрез то такие злодеи упущены и ко умножению их воровства повод подастся и сыщется про то до́-пряма, таковые,