Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Эти примечания Матвей Комаров считал очень важными и на них настаивал в объявлениях, говоря, что прежние истории были изданы без «обстоятельств». Это исторический и бытовой комментарии.

И у М. Комарова, и у анонима установка не на преступления Каина, а на его приключения, особенно это характерно для анонимного варианта, но и в комаровской истории характер авторского внимания к герою ясен из того, что в комаровской книге о Ваньке Каине есть единственная иллюстрация, кстати сказать, никем не описанная. Картинка эта, которую мы приводим (см. стр. 303), иллюстрирует следующее место в тексте.

Дело идет о способе, при помощи которого Ванька Каин с товарищами добыли вещи, зарытые ими на улице в грязи. Для этого они связали на одном дворе караульного:

…Оставя они в таком состоянии караульного на улице, сами взошли на двор, и взяв из конюшни лошадей, заложили в стоящий на дворе берлин и поехали на Милютину фабрику, с которой взяли знакомую им фабрищную женщину, и посадя ее в берлин, приехали на Чистой пруд, где остановясь подле одного купеческого дому, Каин с одним товарищем взлез к тому купцу на чердак, и сыскавши там несколько развешенного платья и платков, сняли и нарядили в оное означенную фабрищную женщину, и посадя ее на подобие боярыни опять в берлин, продолжали путь свой к дому г. Чернышева, где зарыты были ими покраденные у Филатьева пожитки; приехав же на то место, остановились, и снявши у берлина одно колесо, велели нареченной боярыне выдти вон, а сами под видом надевания колеса вытаскивали из грязи свою добычу и клали в берлин; а чтоб проезжающие мимо не могли догадаться, то нареченная боярыня, по научению Каинову бранила и била из них некоторых по щекам, крича на них, для чего они не осмотрясь дома на худой карете поехали; а как все без остатку из грязи повытаскали, то, надевши по прежнему колесо, и посадя фабрищную свою боярыню, поехали куда им было надобно… (Стр. 42–43).

Сам по себе эпизод незначителен, но он выделен по своему остроумию, и, очевидно, Комаров предполагал, что именно этот эпизод читателю будет всего интересней увидать и на картинке.

Эта установка на приключения, на выдумку и на хитрость поддержана в анонимной редакции тем, что каждое такое приключение кончается рифмованной сентенцией Ваньки Каина. Иногда само приключение кажется только мотивировкой самой сентенции.

Эти сентенции иногда Ванька Каин говорит, а иногда пишет.

Г. Есипов указал, что из архивного дела ясна безграмотность Каина. Сиповский, полемизируя с Есиповым, указывает, что Ванька Каин мог скрывать на суде свою грамотность. Но дело в том, что из самого текста анонима ясна безграмотность Ваньки Каина.

Я уже приводил отрывок об аресте хлыстов. В нем Каин прямо говорит:

…коему я сказал, что писать не умею (Стр. 89, 1792 г.).

Этим указанием, я думаю, вопрос исчерпывается.

Прибауточность анонимного издания Ваньки Каина объясняется, вероятно, зависимостью текста от фацеции жартов, рассказов про плутов. Образ Ваньки Каина в отдельных частностях своего литературного бытия цитирует некоторые места «Приключений Совест-Драла».

М. Комаров повернул с этой дороги. Он сделал прибаутку особенностью диалога действующих лиц и в то же время попытался дать психологию действующих лиц, мотивировать их действия. В анониме Ванька Каин как деревянный. Он бьет, его бьют, плетьми, палкой, проволокой, и все это воспринимается через ряд метафор.

Гравюра из книги «Обстоятельные и верные описания славного российского мошенника Ваньки Каина». Издание 1794 г. (Типография Решетникова)

У анонима нет никаких попыток объяснить поступки действующих лиц. Книга у него начиналась так:

Я Иван Осипов, по прозванию Каин, родился во время царствования Государя Императора Петра Великого в 1714 году (Есипов указывает на 1718 г.), от подлых родителей, обитающих в столичном Российской Империи городе Москве. Служил я в том же городе у гостя Петра Дмитриевича г. Филатьева, и что до услуг моих принадлежало, то с усердием должность мою отправлял, токмо вместо награждения и милостей, несносные от него побои получал. (Изд. 1792 г., стр. 1–2.)

А у Матвея Комарова идет рассуждение о крепостном праве. Он развертывает понятие о крепостном состоянии и отсюда выводит преступность Каина:

…Каину такая жизнь показалась не очень приятною, и для того выдумывал он разные способы, как бы от сего невольнического ига избавиться и сделаться свободным, зная, что вольность всего на свете лучше, а под игом рабства и добродетельные люди не все щастливы бывают; но как он был крепостной Филатьева служитель, то и не мог сыскать к получению себе вольности другого средства, как только что, от оного своего господина уйти… (Комаров, стр. 16.)

Количество эпизодов у Комарова то же, как и в анонимном тексте. Развертывание идет путем психологизации. Например, у анонима сказано так:

Близ моей квартиры, когда еще я не был сыщиком, жил отставной сержант, которой имел у себя дочь, по тому соседству тот сержант знаком мне был. По чему я с дочерью его захотел жить еще поближе. Между тем подарил ей несколько подарков, за что попросил у нее нечто; токмо оного от нее получить не мог, кроме как обходились на одних разговорах. Она спрашивала у меня: какой я человек. Купец, я сказал ей, где что не увижу, то куплю; а ежели увижу дешевое, то и ночь не сплю. По прошествии же несколько времени, как я сделался сыщиком, то не оставил прежнего своего намерения, сведал об ней что она охоту имеет итти замуж; пришед к ней говорил, чтоб она кроме меня ни за кого замуж не ходила. Чего она не только получить, но и слышать не хотела, и мне о том думать не велела. Не мог сыскать более в том способу, научил в Сыскном Приказе содержащегося в воровских деньгах мастера Андрея Скоробогатого, при допросе его в знании того их воровства оговорить ее; почему она взята в тот приказ была, где по приводе под жестоким битьем плетьми спрашивана; однако по правости своей ничего на себя показать не могла. После чего я к ней прислал женщину сказать: ежели она за меня пойдет за муж, то в тож время освобождена на волю будет. Сказала она той женщине, чтоб я на то вовсе надежды не имел. А дело ее не чем было разобрать, кроме одной пытки, по чему она уведомилась, прислала по меня, чему я был рад, тот же час пришел к ней, тогда услышал от нее, что уже за меня за муж итти желает; почему я просил присутствующих, чтоб да дальнего дела не доводить, а наказать кнутом и выпустить на волю, по тому что сколоченная посуда два века живет. Что в скором времени ей и учинено…

Эта история у анонима не оценивается никак. Можно сказать даже, что удачно (с Каиновой точки зрения) приведенная поговорка как бы разрешает всю историю.

У Комарова положение все психологизировано, подробно рассказано, как влюбился Каин, дана борьба с девушкой и одновременно выделена не столько роль Каина, сколько роль секретарей, причем в сноске даны их фамилии, чего мы в анониме не имеем:

Фамилии секретарей были: Днский и Бгилв (Стр. 127).

Таким образом, Комаров здесь как будто зачинает тенденцию обличительного романа.

Я думаю всякий может знать, что проницательный секретарский разум иногда без всякого доказательства