Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

конце концов Джефсон понял, что больше не может оставаться на своем посту, и был вынужден уйти в отставку. При этом он совершенно не понимал, почему вдруг и без всяких объяснений потерял расположение Дианы.

Башир сообщил Диане совершенно вымышленную историю о том, что Тигги Легг-Бурк якобы избавилась от ребенка принца Чарльза, сделав аборт. Ни малейших сомнений в том, что между принцем и Тигги никогда не существовало других отношений, кроме профессиональных, нет. Башир также утверждал, что обнаружил подслушивающие устройства, установленные в кабинете Дианы и в ее автомобиле.

Несмотря на все свои грязные уловки, самый скандально известный выпуск "Панорамы" едва не сорвался. Диана передумала давать Баширу интервью и отказалась от него за несколько дней до запланированной записи. Но Башир и исполнительный продюсер передачи Стив Хьюлетт сыграли на страхах Дианы, отчаянно пытаясь спасти интервью, которое, как они знали, могло стать для них прорывом в карьере.

Они сказали ей, что у них есть сенсационные сведения, которыми они хотят с ней поделиться. По их предложению, ей лучше было приехать к ним тайно — они даже предложили подземную парковку. Это обеспечило бы не только конфиденциальность, но и заглушило бы любые радиопередатчики, спрятанные в ее машине. Прошло уже тридцать лет, но мне до сих пор тяжело думать о том, что моя сестра подверглась совершенно ненужному страху из-за таких вопиюще беспринципных мошенников, преследовавших лишь собственные интересы.

Во время этой тайной встречи, как я полагаю, Диану убедили в том, что ее жизнь находится под непосредственной угрозой. Каким-то образом ее заставили поверить, что интервью для "Панорамы" — лучший способ защитить себя.

Основанием для этой версии служит так называемая "Записка Мишкона" — запись, которую главный адвокат Дианы, лорд Мишкон, сделал 30 октября 1995 года, через пару дней после ее тайной встречи с Баширом и Хьюлеттом и менее чем за неделю до интервью.

В этой записке лорд Мишкон зафиксировал опасения Дианы, что к апрелю 1996 года будет предпринята попытка "избавиться" от нее. Она боялась, что станет жертвой заранее спланированной автомобильной аварии, которая либо убьет ее, либо сделает инвалидом, либо создаст впечатление, что она "не в себе".

Мишкон опасался за психическое состояние Дианы, считая ее невероятные страхи проявлениями паранойи.

Я смотрел интервью Дианы в Сандерлендской комнате в Олторпе вместе с матерью. Мы ловили каждое ее слово, как и почти 23 миллиона других жителей Великобритании, смотревших первый эфир "Панорамы" в тот ноябрьский вечер.

Мне показалась сокрушительно точной и мастерски произнесенной фраза Дианы: "В этом браке нас было трое", — когда она говорила о многолетней связи Камиллы Паркер-Боулз с принцем.

Признание Дианы в том, что она никогда не станет королевой Англии, рядом с ее надеждой стать "королевой людских сердец", прозвучало трогательно, хотя, на мой слух, немного тяжеловесно.

Ее убежденность в том, что принц Чарльз не вполне подходит на роль короля, показалась мне довольно смелым заявлением. Но это вполне объяснимо в контексте, неизвестном в то время: Башир скормил Диане ложь о ее муже, с которым они не жили вместе, — в том числе выдуманную историю о романе с Тигги Легг-Бурк, — и Диану приводили в ярость ужас и унижение. Она вышла на сцену того интервью, словно бык, которого после тщательно рассчитанного удара током выпустили на арену. И, конечно, Башир убедил ее в том, что королева находится при смерти, из-за чего Диана опасалась, что правление Чарльза начнется уже совсем скоро.

Хотя я и беспокоился, что Диана сказала слишком много, я в то же время гордился ее смелостью отстаивать свои убеждения и тем, что она решилась открыто говорить о вещах, которые были для нее очень важны. В конце концов, всего за восемнадцать месяцев до этого принц Чарльз дал похожее интервью, в котором он унизил Диану, публично признав свой продолжающийся роман с Камиллой Паркер-Боулз.

В целом интервью вызвало сочувствие к Диане, а те, кто и без того был настроен против нее, были в восторге, потому что, как им казалось, она окончательно обрекла себя на падение.

Сразу после выхода записи в эфир Би-Би-Си пригласила Николаса Соумса — далеко не столь выдающегося парламентария и общественного деятеля, каким был его дед, сэр Уинстон Черчилль.

Соумс, близкий друг принца Чарльза и истинный представитель истеблишмента, назвал этот крик Дианы о помощи проявлением паранойи. Использовать слово, обозначающее тяжелое клиническое состояние, столь легкомысленно, говоря о Диане, показалось мне возмутительным. Би-Би-Си предложила мне выступить и прокомментировать случившееся от имени моей сестры, но я отказался. В тот момент я пожалел о моем решении, потому что с удовольствием призвал бы Соумса к ответу за это возмутительное высказывание.

Ведь слова Дианы были вовсе не плодом паранойи. Напротив, это был вполне логичный страх женщины, которой неоднократно лгали некоторые бессовестные журналисты, работавшие на весьма уважаемую программу, выходившую в эфир одного из ведущих информационных вещателей мира.

Последствия интервью Дианы оказались огромными и наступили почти сразу. Королева была настолько потрясена интервью и словами Дианы — особенно ее заявлением о том, что из Чарльза не получится хороший король, — что через пять недель после выхода интервью настояла на разводе Чарльза и Дианы.

В ретроспективе конец их брака кажется неизбежным. Однако это было не так. Их раздельное проживание, продолжавшееся к тому времени уже пять лет, вполне могло продолжиться, а отчужденные супруги могли прийти к каким-то зрелым компромиссам. Но после интервью смерть их брака стала неизбежной. Развод был окончательно оформлен 28 августа 1996 года — с этого дня Диана лишилась обращения "Ее Королевское Высочество".

Я решил не рассказывать публично о том, что мне было известно о закулисных методах Башира, поскольку интервью Дианы и без того вызвало огромные споры. Если бы я рассказал о моих серьезнейших сомнениях относительно Башира, критики Дианы заявили бы, что даже ее собственная семья была против того, чтобы она выступала публично.

Однако год спустя после выхода интервью я поговорил обо всем этом с Дианой. Я спросил ее, почему она не сказала мне, что Башир снова связался с ней за моей спиной, и почему она согласилась дать ему интервью.

Диана чувствовала себя неловко. Она сказала, что решила: лучше посвятить в свой план как можно меньше людей, иначе информация могла просочиться наружу, и тогда ее враги во дворце не дали бы интервью состояться.

Я убежден, что Башир и некоторые его коллеги по Би-Би-Си , стремясь заполучить то, что они в то время хвастливо называли "интервью века", намеренно