Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

торопливо вошел в библиотеку Олторпа с портфелем в руках. У него был озабоченный вид врача, которого вызвали на дом к тяжелобольному пациенту. Мы сели друг напротив друга у камина в библиотеке, и он начал излагать то, что, как я впоследствии понял, было целым ворохом лжи.

Башир особо подчеркнул, что он набожный христианин. Это заявление еще сильнее укрепляло тот ореол доверия, который придавало ему удостоверение журналиста "Панорамы". Я и без того был склонен помогать сотруднику Би-Би-Си, поскольку по работе в NBC мне уже доводилось сотрудничать с этой организацией — более того, совсем недавно я вернулся из командировки в Йоханнесбург, где работал в бюро Би-Би-Си. Я думал, что сидевший напротив меня умный мужчина в очках и безупречно начищенных коричневых туфлях придерживается тех же высоких журналистских принципов, что и мои коллеги из NBC.

Башир был спокоен, задумчив и сосредоточен. Еще раз повторив, что намерен разоблачить грязные махинации MI5 против Дианы, он перешел к главному. С театральным жестом он достал документ, который, как я теперь знаю, оказался поддельной выпиской из банковского счета, которую, по его словам, он недавно обнаружил. Счет был оформлен на имя моего бывшего начальника службы безопасности и содержал адрес на Нормандских островах. Выписка перечисляла якобы поступившие платежи от таблоидов и от людей, которых Башир называл "темными силами". Затем журналист Би-Би-Си вплел в эту историю нечто еще более невероятное. По его утверждению, принц Уэльский желал Диане и ее семье — особенно мне — огромного зла. Башир утверждал, что секретные службы поддерживают принца в осуществлении его замыслов.

Башир сказал, что из весьма надежного источника ему стало известно: принц говорил, что находится "на заключительном этапе" отношений со Спенсерами. Якобы он заявил, среди прочего, что не успокоится, пока Викторию, мою жену, с которой мы уже не жили вместе, не "закопают".

Эта часть рассказа Башира поразила меня больше всего. Я никак не мог понять, с какой стати принцу Чарльзу вообще думать о Виктории — тихом, незаметном человеке, которого он едва ли мог запомнить после нескольких семейных мероприятий, где им, возможно, довелось встретиться, — не говоря уже о том, чтобы желать ей смерти.

Я решил, что это может означать только одно: принц настолько ненавидел Диану, что заодно ненавидел и меня. А от меня щупальца этой ненависти каким-то образом дотянулись даже до Виктории. Все это казалось невероятным, но я поверил.

Разумеется, все это были фантастические выдумки, призванные заманить меня в ловушку и добраться до моей сестры. Но в то время я этого не понимал.

Башир еще сильнее усилил мое растущее беспокойство, протянув мне микрофон-наушник:

— С этого момента, если вам позвонит кто-нибудь хоть немного подозрительный, вставьте это в ухо, которым слушаете, и сможете продолжать разговор, одновременно записывая все сказанное на кассету.

Как впоследствии он поступит и с Дианой, Башир создавал картину мира, в которой опасные люди все теснее смыкают кольцо, а он остается единственным человеком, на которого можно положиться в борьбе с ними.

В конце нашей озадачивающей встречи Башир сказал, что вернется, когда соберет и как следует систематизирует дополнительные сведения.

В NBC я в основном занимался очерками и развлекательными новостями, но десять лет работы в редакции научили меня, насколько важно проверять источники. Кроме того, в первом письме ко мне Башир написал, что если у меня возникнут сомнения, я могу обратиться непосредственно к руководству Би-Би-Си.

Поэтому, едва он покинул Олторп в тот день, я позвонил Стиву Хьюлетту, исполнительному продюсеру "Панорамы".

— Как вы, наверное, знаете, я только что встречался с вашим Мартином Баширом, — сказал я. — Все, что он рассказывает, правда?

Хьюлетт ответил:

—Да, можете не сомневаться — Мартин один из наших лучших журналистов. Вы можете верить всему, что он говорит.

И я поверил.

Когда через несколько дней мы с Баширом снова встретились в Олторпе, на этот раз в уединении моего кабинета, он предъявил мне еще одну банковскую выписку. В ней содержались сведения о весьма подозрительных платежах, якобы сделанных в пользу двух бывших офицеров Королевского военно-морского флота, ставших придворными Дианы.

Командор Ричард Эйлард несколько лет занимал высокие должности при ее дворе, а затем в 1991 году перешел на работу в Кенсингтонский дворец, где возглавил канцелярию принца Чарльза.

А командор Патрик Джефсон был личным секретарем Дианы. Семь лет он находился рядом с ней, помогая ей переживать как вершины ее общественного успеха, так и тяжелые периоды, когда ее брак постепенно рушился.

Я не был близко знаком с Патриком Джефсоном, но издалека он мне нравился, и я ему доверял. Он всегда казался мне надежным советником моей сестры, человеком с исключительным эмоциональным интеллектом. Он хорошо чувствовал характер своей начальницы, который после ее разрыва с мужем становился все более переменчивым. Джефсон понимал, какое невероятное давление могло обрушиваться на Диану и заставлять ее принимать не самые взвешенные решения, но при этом никогда не терял веры в то доброе начало, которое она воплощала, когда была счастлива и проявляла свои лучшие качества.

Теперь же Башир держал в руках, как казалось, доказательства того, что Джефсон и Эйлард предали Диану. Не зная, что обвинения Башира против них обоих были совершенно безосновательными, я был потрясен и возмущен.

Изучая платежи, поступившие на счета этих двоих, я выразил удивление по поводу того, что адрес банка, как и в случае с адресом, который, по утверждению Башира, принадлежал моему бывшему начальнику службы безопасности, находился на Нормандских островах. Башир и глазом не моргнул и тут же ответил очередной ложью: якобы Эйлард происходил из семьи с Нормандских островов.

Услышанное, особенно то, что касалось Патрика Джефсона, меня глубоко встревожило. Если все это было правдой, у руля канцелярии Дианы стоял предатель, которому, как я знал, она доверяла безоговорочно. Обвинение казалось невероятным, но оно исходило от проверенного журналиста "Панорамы". Когда Башир настоял, что Диана должна сама услышать его утверждения, я тут же согласился.

Я позвонил сестре и в общих чертах рассказал ей о том, что только что услышал от Башира.

— Теперь все становится понятным, Карлос, — сказала она грустным голосом, но с явным облегчением от того, что вещи, которые до сих пор оставались для нее загадкой, возможно, наконец начнут проясняться.

В тот же день она прислала мне письмо, в котором благодарила за то, что теперь, быть может, сможет разобраться в грязных интригах, которые, как ей казалось, плелись вокруг нее со всех сторон.

Я позвонил Сэму, моему давнему