Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Место искал Матвей Комаров отчаянно: на экземпляре (в Ленинградской Публичной библиотеке) книги «Описание тринадцати старинных свадеб» есть надпись старинным почерком на шмуцтитуле, повторяющая частично текст печатного объявления.

Прилагаю этот единственный автограф Комарова.

Предполагаемый автограф М. Комарова

В объявлении нужно подчеркнуть, что у Комарова на квартире нет уже «Ваньки Каина» и «Георга Английского Милорда».

Собака, которую он продает, вероятно, наследство от генеральши.

Продажа собаки идет впереди предложения услуг, очевидно, как дело более достоверное.

На собачек была тогда большая мода, которая продолжалась довольно долго. Собака, вероятно, подарена была Комарову наследником генеральши Эйхлер, и может быть, потому, что нашему писателю приходилось за этой собачкой ухаживать.

Все прочие упражнения и самое домоводство кажутся для них ничем, а особливо естьли по несчастию случится им иметь у себя редкой мализны собачку. Тогда-то госпожа таковой чудесной твари трепещет чтоб кто-либо таковую редкость не раздавил и не ушиб, и для сего самого приставляет к ней особливого человека или девку, коих должность единственно состоит только в том, чтоб во время обеда и ужина сокровище сие держать у себя на руках. («Сатирический вестник», ч. IV, Москва, 1790, стр. 28.)

Комаров реализует собачку как ценность.

Выясняется и сфера знакомства Комарова – крупное лакейство.

Вероятно, далее дела Комарова поправились, так как книги начали выходить издание за изданием и в переизданиях Комаров принимал участие. Так, он благодарит за успех книги («Повесть о Георге») и пишет специальное предисловие к новому изданию.

Положение Комарова улучшается потому, что вырастает круг читателей, и в каждом предисловии Комаров снова говорит о том, что чтение книг становится распространенным явлением.

В «Ваньке Каине» говорится о том, что читали не только благородного, но и среднего и низкого сословия люди, а особенно купечество.

В «Невидимке» Комаров пишет еще прямей:

Пришло мне на мысль не могу ли я слабым моим пером оказать простолюдинам хотя малейшую услугу.

Про повести свои он пишет, что он писал их «простым русским слогом, не употребляя никакого риторического красноречия, чтобы чтением оных всякого звания люди могли пользоваться».

В последней своей книге «Разные письменные материи» Комаров впал в некоторый академизм.

Книга «Письменные материи» имеет посвящение, т. е., вероятно, написана не на издателя. Таким образом, наиболее позднее указание на литературные труды Комарова падает на 1791 год. В этом году вышло и четвертое издание «Георга» с новым предисловием Комарова.

Есть глухие указания на то, что Комаров имел еще ряд произведений, очевидно изданных анонимно. Вот что пишет вскользь Ив. Снегирев:

Наконец предание приписывает замысловатому шуту Петра Великого Балакиреву сочинение некоторых балагурных и сатирических картинок; издателем некоторых лубочных тетрадок был Матвей Комаров. (Ив. Снегирев. «Лубочные картинки русского народа в Московском мире». Мск., 1861, стр. 12.)

Далее достоверного про Комарова мы ничего не знаем, однако у народных писателей (И. Ивин) существует предание, что Матвей Комаров был убит в Москве в 1812 году французами, очевидно уже глубоким стариком. (См. журнал «Русское обозрение», сентябрь, 1893 г. Москва.)

Может быть, здесь сказалась определенная эпизация образа Матвея Комарова.

Обстоятельные и верные описания жизни славного российского мошенника Ваньки-Каина и французского мошенника Картуша

Моя работа о Матвее Комарове прежде всего является работой по истории создания форм русского романа.

Наиболее полно я постараюсь проследить вопрос о слиянии новелл и об их взаимодействии. С этой точки зрения книга Комарова о Ваньке Каине стоит как бы в стороне. Это вещь документальная, фабульная, но не сюжетная. Инерционные моменты литературной формы в ней заметны мало.

Матвей Комаров сам в своем «Предуведомлении» дает нам возможность ориентироваться в литературной традиции своей книги.

Приведу отрывок:

Благосклонные читатели

Предлагая вам Каинову историю, за долг почитаю объявить и причину, побудившую меня к сему сочинению.

Многим, думаю я, известно есть, что чтение книг, просвещающее разум человеческий, вошло у нас в хорошее употребление, и миновалось уже то помраченное тьмою невежества время, в которое предавали анафеме тех, кои читывали Аристотелевы и другие некоторые книги; ибо ныне любезные наши граждане, не бояся за сие пустого древнего анафемического грому, не только благородные, но среднего и низкого степени люди, а особливо купечество, весьма охотно в чтении всякого рода книг упражняются, с которыми я имея не редкое обхождение, слыхал, как некоторые из них молодые люди, читая переведенную с немецкого языка книжку о французском мошеннике Картуше, удивлялись мошенническим его делам, говоря при том, будто у нас в России, как подобных ему мошенников, так и других приключений, достойных любопытного примечания, не бывало…

Тенденция этого отрывка совершенно ясна. Здесь есть выпад, очень характерный для Комарова, против древнего анафемического грома, есть скрытый спор светской книги с духовной, элемент некоторого свободомыслия, характерного для Комарова.

Одновременно идет спор о том, возможна ли проза на русском, еще не эстетизированном, материале. Далее Комаров доказывает, что наш материал годен. Он пишет:

Бывали и в нашем отечестве в натуре чудные явления и в обществе великие дела и многие достойные примечания перемены.

Для Комарова его эпоха – эпоха перемен, и вероятно, прав он, а не мы с нашим преспективным <sic!> восприятием XVIII века.

Переведенная с немецкого языка книжка о французском мошеннике Картуше, которую упоминает Комаров, – это «Подлинное описание жизни французского мошенника Картуша и его сотоварищей собранная из производимых над ним процессных пунктов и других вероятных уведомлениев. С немецкого языка перевел капитан Матфий Неелов. СПб. 1771 г.».

Книга эта впоследствии была переиздана как прибавление к истории Ваньки Каина.

Первое издание ее было снабжено портретом Картуша, который тоже перешел впоследствии в книгу Комарова. Книга была предназначена для широкого читателя и не имеет посвящения, а отсутствие его почти всегда в книгах XVIII века обозначает торговый характер издания. Вместо посвящения идет обращение к благосклонному читателю. Привожу отрывок из этого обращения, для того чтобы показать, насколько традиционен весь прием комаровских предисловий:

Благосклонный читатель

Всякого рода писатели к трудам их сочинений прикладывают предисловии в коих иногда приписывают к знатной какой либо персоне приношение; а иногда перевод свой, или сочинителя оного за хорошее в оном замысловатых речей расположение и нравственный вкус выхваляют, или по крайней мере у общества желают за служить через то себе имя трудолюбивого. Моеж намерение вовсе не такого роду, чтоб у публики хотеть приобресть имя переводчика, что и самой сей малый труд довольно доказывает: зная, что общество будучи склонно к всегдашним новостям, и что многие оказывают желание разного вкуса читать книги: к томуж и охота, с самого ребячества к разным наукам вкоренившаяся, побудила меня не из тщеславия, но единственно из ревности, не могу и я обществу когда либо быть не полезным себя испытать и оным сделать некоторое удовольствие…

В конце предисловия переводчик обещает в случае благосклонного принятия книги «мое старание и рачение оное усугубить».

Сама книжка о Картуше представляет собою образец документальной прозы, с подробным изложением событий, точными фамилиями, точными числами и точным указанием преступлений.

Книга предназначается для любителей уголовной сенсации. В ней рассказывается, например, как после смерти Картуша живодер, получивший

мертвый его труп, показывал его простому народу. Невероятно какое множество к нему собиралось, чтобы Картушев труп видеть; а живодер