Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

мне, когда мне было восемнадцать лет и я жил в рабочей слободе провинциального российского города Николаева, – эту веру я сохранил полностью и навсегда. Она стала только более зрелой, но не менее пылкой».

В сентябре комиссия вынесла вердикт: Троцкий продемонстрировал свою невиновность, рассеяв последние подозрения и сомнения.

В месяцы, последовавшие за судом, Риверы и их гости встречались очень часто. Хотя и Диего, и Троцкий были одержимы работой и времени на светскую жизнь у них практически не оставалось, обе пары тем не менее часто вместе обедали и ужинали, ездили на пикники и экскурсии в окрестностях Мехико. Троцкий собирал кактусы и привозил их домой в машине Риверы. Ему разрешили пользоваться домом в Таско, в удивительно живописном городе, в горах южнее Куэрнаваки, и часто он и его окружение проводили там неделю-другую. Возбужденный полученной свободой, Троцкий скакал на лошади по горным дорогам, чем очень пугал своих близких, которые не могли сопровождать его. Когда Фрида и Диего навещали его в этом доме, Диего проводил дни за рисованием деревьев, стволы которых выглядели как обнаженные женщины, стараясь внести долю сюрреализма в свое видение Мексики. Из-за своей maldita pata (проклятой ноги) Фрида больше беседовала и попивала коньяк, прислушиваясь к шуму на центральной площади, где дети и женщины запускали воздушные шары и кричали продавцы мороженого.

Независимо от того, как долго и хорошо он знал человека, Троцкий всегда держался с людьми несколько формально. Однако с супругами Ривера он был необычайно дружелюбен и расслаблен. Диего был единственным человеком, который мог прийти к Троцкому в любое время, без предварительного уведомления, и только его Троцкий принимал без присутствия при этом кого-то третьего. Будучи чрезвычайно методичным и пунктуальным, Троцкий тщательно распределял свои каждодневные дела. Ривера был совсем другим, и на время русскому пришлось отказаться от своих жестких правил. Ривера, со своей стороны восхищавшийся храбростью Троцкого и его моральным авторитетом, уважал его дисциплинированность и обязательность. В присутствии Троцкого Диего старался обуздать свою фантазию и умерить анархические наклонности.

«Когда они были вместе, – вспоминает Жан ван Хейенорт, – Диего мог начать разговор, но потом „площадку“ занимал Троцкий. Они по большей части разговаривали о мексиканских политиках. Диего был очень проницателен в оценке людей. В этом он несколько отличался от Троцкого, который всегда интерпретировал события исходя из их тенденции, левое-правое, исходя из абстрактной концепции. Проницательность Диего нравилась Троцкому, для него это было очень полезным».

Вдобавок Троцкому было приятно видеть всемирно известного монументалиста в рядах Четвертого интернационала. В статье под заглавием «Искусство и политика», напечатанной в августе—сентябре в «Партизан Ревю», Троцкий представляет Риверу как «величайшего интерпретатора Октябрьской революции». Фрески Риверы, писал Троцкий, «не просто живопись, объект пассивного эстетического восприятия, но живая часть классовой борьбы».

Несмотря на возраст русского, физически он производил сильное впечатление. Он ощущал себя героем. Жесты его были динамичны, выправка как у военных. Пронзительные голубые глаза за стеклами очков в черепаховой оправе и крепко сжатые челюсти передавали его интеллектуальный пыл и напористость, и, хотя у него было чувство юмора, в нем все равно присутствовала определенная командирская строгость. Это был человек, идущий своим путем.

Он проявлял также живой интерес к флирту. В окружении женщин Троцкий становился особенно оживленным и остроумным. И хотя для этого представлялось не так уж много случаев, ему всегда сопутствовал успех. Его подход был не романтическим, не сентиментальным, но прямолинейным и даже грубым. Он мог погладить коленку женщины под столом или сделать бесстыдное, прямое предложение. В какой-то момент страсть к Кристине довела его до того, что он решил перелезть ночью через забор сада и помчаться к ее дому на Агуао-стрит. Только определенная неуверенность в окружающей обстановке и то, что он явно не заинтересовал нежную Кристину, в конце концов заставили его отказаться от опрометчивой авантюры.

За седые волосы и еще более седую бороду Фрида называла его «Piochitas» (козлик) и обращалась к нему со словом el viejo (старик), но репутация Троцкого как революционного героя, его блистательный интеллект и сила характера привлекали ее. Без сомнения, то, что Ривера восхищался им, еще больше раздувало пламя: роман с другом мужа и его политическим идолом был бы прекрасным возмездием за роман Риверы с ее сестрой. Так или иначе, но Фрида бросила все свои силы на обольщение Троцкого, околдовывая его интимными разговорами на английском, которого Наталья не понимала.

«Фрида без смущения, без колебания пользовалась словом „любовь“, – вспоминает Жан ван Хейенорт. – „Вся моя любовь“ – такими словами она прощалась с Троцким».

Фрида отчаянно хотела увлечь Троцкого. Ей было двадцать девять лет, а это именно тот возраст, когда прелесть молодости сочетается с умением проявить свою необычайную привлекательность. Когда Троцкий встретился с Фридой, она была той женщиной, которую изобразила в марте 1937 года в автопортрете «Фуланг-Чанг и я» (и в картине «Любимая собачка со мной»; картины потеряны, но существуют их фотографии). На этих картинах – обворожительная молодая женщина с круглым лицом и чувственными губами. У нее оценивающий, призывный и мудрый взгляд, без настороженности, которая появляется в позднейших автопортретах. При этом в них есть нотка взрывной, но сдерживаемой эмоции, настроение легкой порочности, даже вызова, желания позабавиться. Например, в картине «Фуланг-Чанг и я» выражение лица Фриды таково, что она «отождествляет» себя с животным, – Фрида всегда утверждала, что ее картины полны юмора для тех, кто настолько остроумен, чтобы увидеть это. Несомненно, и в западных традициях, и в традициях майя обезьяна является символом похоти и супружеской неверности. В картинах «Любимая собачка и я», «Память об открытой ране» поза Фриды с сигареткой в руке явно провокационна, в ней некая обнаженность и абсолютная независимость, что проявляется в немигающем, прямом взгляде; это заставляет зрителя тоже чувствовать себя обнаженным. Как свидетельствуют Фридины автопортреты, совершенно очевидно, что Фрида – это женщина, которая любит мужчин и любима ими.

Троцкий начал писать письма и засовывать их в книги, которые рекомендовал Фриде для чтения. Часто, когда она уходила из дома, он передавал их ей в присутствии Натальи и Риверы. Спустя несколько недель после заседания дьюевской комиссии застенчивый флирт перешел в явную любовную связь. Любовники встречались в доме Кристины на Агуао-стрит.

К счастью, Ривера не подозревал об этих отношениях, но к концу июня Наталья стала ревновать и впала в глубокую депрессию. Ей было пятьдесят пять лет, из них тридцать пять она прожила с Троцким, и эти годы оставили свои следы: ее породистое, умное лицо было изрезано глубокими морщинами. Она патетически писала мужу:

«Я посмотрела на себя в зеркало у Риты и нашла, что выгляжу