Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

на севере страны. Когда Ривера и Фернандес прибыли в Торреон, Ривера подал петицию с требованием предоставить убежище Троцкому. Карденас дал согласие при условии, что Троцкий пообещает не вмешиваться во внутренние дела Мексики.

9 января 1937 года танкер «Рут» прибыл в залив Тампико. Наталья Троцкая сделалась очень подозрительной, потому что прожила много месяцев под слежкой и годы – в постоянном страхе смерти от рук сталинских агентов, и теперь она боялась покинуть корабль. Троцкий сказал полицейским, что они не сойдут на землю до тех пор, пока не увидят лица друзей. Как раз в тот момент, когда их чуть ли не силой заставляли высадиться на берег, появился правительственный катер со встречающими, где было несколько знакомых Троцкому лиц – Макс Шахтман (основатель американского троцкистского движения) и Джордж Новак (секретарь Американского комитета в защиту Льва Троцкого), – также там были местные федеральные чиновники, мексиканские и иностранные журналисты и Фрида Кало. Фрида здесь представляла мужа, он до приступов бешенства переживал, что не может встретить русского революционера из-за того, что лежит в больнице. Приезд Троцкого должен был стать триумфом Риверы, это Троцкий понимал: «Именно ему мы обязаны освобождением из норвежского плена».

Убедившись, что они в безопасности, Троцкий и Наталья спустились на деревянный пирс. Он, одетый в твидовый пиджак и в фуражке, нес портфель и трость, шел, высоко подняв подбородок, с выправкой бравого солдата. Она, в немодном костюме, выглядела усталой и озабоченной, внимательно смотрела себе под ноги, стараясь не оступиться на трапе. Сразу же за ними шла Фрида, гибкая и экзотичная в своей шали и длинной юбке.

«После нескольких месяцев заточения и изоляции, – писал Троцкий, – встреча с друзьями была особенно сердечной».

Карденас прислал за всей компанией специальный поезд, под названием «Эль Идальго», который должен был отвезти их в столицу. Для того чтобы защитить Троцкого от агентов ГПУ, отъезд из Тампико произошел тайно, в десять часов вечера; 11 января они прибыли в Лечерию, на маленькую станцию в пригороде Мехико. В предрассветной темноте в близлежащем ресторанчике Ривера (временно по такому случаю выпущенный из больницы) присоединился к еще одной группе встречающих чиновников, членов мексиканской троцкистской группы и полицейских. Тем временем несколько человек собралось в доме Риверы в Сан-Анхеле, для того чтобы создать впечатление, что Троцкого ждут именно там, а на Центральном вокзале Мехико скопилась толпа якобы встречающих, они оживленно изображали ожидание прибытия поезда.

Долго пришлось ждать встречающим в Лечерии появления столба паровозного дыма. Наконец донесся звук приближающегося поезда. Несмотря на все отвлекающие приемы, репортеры и фотографы, включая Агустина Виктора Касасолу (1834–1938), великого фотографа Мексиканской революции, уже были здесь, чтобы запечатлеть момент, когда Троцкий, Наталья и Фрида выйдут из поезда. Троцкий обнял Риверу, и его с Натальей быстро увезли в голубой дом в Койоакане, где он на полном обеспечении прожил два года. (Кристина недавно переехала в дом за несколько кварталов от голубого дома, на Агуао-стрит, – возможно, этот дом купил ей Ривера. Гильермо Кало уехал к Адриане, сохранив за собой комнату, где хранились его фотографические принадлежности.) Троцкие прибыли в полдень. Дом уже был окружен полицейскими.

Спустя час нашел дорогу в Койоакан Жан ван Хейенорт. Высокий светловолосый француз, обучавшийся математике, с 1932 года служил у Троцкого секретарем. Узнав, что Троцкому предоставлено убежище в Мексике, приехал в Мехико из Нью-Йорка. В голубом доме он нашел Фриду и Диего, устраивающих своих гостей. Ривера, всегда возбуждавшийся от опасности, не важно, истинной или мнимой, заботился о деталях, которые должны были сделать пребывание Троцкого в их жилище безопасным. Поскольку ни Троцкий, ни Наталья не говорили по-испански, Фрида была их единственным советчиком и сопровождающим; Кристина иногда служила шофером. Набрали слуг, которым можно было доверять, Фрида отдала Троцкому некоторых из своих. Из соображений безопасности окна, выходящие на улицу, были заложены кирпичом. Позже, когда стали подозревать, что на гостей могут напасть из соседнего дома, Диего без всякого сомнения и смущения нашел способ, как укрепить стену, разделяющую сады двух домов. Он, типичным для него широким жестом, купил соседний участок земли, согнал соседей и нанял рабочих, чтобы соединить участки и пристроить новое крыло к дому для студии Фриды.

Троцкий был на подъеме, опасность миновала, голубой дом нравился, патио благоухало всевозможными растениями, просторные комнаты были убраны произведениями народного искусства доколумбовой эпохи и множеством картин.

«В доме Риверы мы как на новой планете», – писала Наталья.

Для Гильермо Кало дом тоже мог показаться «новой планетой». «Кто эти люди? – спрашивал он у дочери. – Кто такой Троцкий?» Фрида рассказывала ему, что Троцкий – создатель Красной армии, человек, который сделал Октябрьскую революцию, товарищ Ленина.

«Ах, как странно!» – сказал Кало. Потом еще раз подозвал Фриду: «Ты ценишь этого человека, ведь так? Я хочу с ним поговорить. Я хочу посоветовать ему не лезть в политику. Политика – это очень плохо».

Плохо ли, хорошо ли, но Троцкий не снижал своей политической активности. Он немедленно начал работать, и 25 января, через две недели после приезда, «Time» напечатала: «По последним сведениям, хозяин дома Диего Ривера должен вернуться в больницу из-за болезни почек; жена Троцкого слегла с повторным приступом малярии; за Троцким уважительно ухаживает темноглазая г-жа Ривера. Гость возобновил диктовку секретарю монументальной биографии Ленина, начатой около двух лет тому назад».

Троцкий также хотел, чтобы была образована международная комиссия по расследованию свидетельств, использованных против него в московских судах, что послужило основанием для его изгнания.

В комиссию вошли шесть американцев, француз, два немца, итальянец и мексиканец. Председателем был американский издатель и философ Джон Дьюи. Дом в Койоакане подготавливали для заседания комиссии. За ночь была построена баррикада из кирпичей и мешков с песком, она должна была защищать большую комнату, где предполагалось провести собрание. Для журналистов и приглашенных гостей было приготовлено сорок стульев. За длинным столом должны были сидеть Троцкий, Наталья, секретарь Троцкого и члены комиссии. Был прислан дополнительный отряд полиции.

Первое заседание комиссии состоялось 10 апреля 1937 года, и продолжалось оно целую неделю. Диего Ривера явился в широкополой шляпе, украшенной павлиньим пером. Фрида надевала тарасканские украшения и индейские платья, она садилась как можно ближе к Троцкому, который отвечал своим дознавателям со своей обычной точностью, приводя огромное количество сведений, собранных им, которые дискредитировали его обвинителей. В конце, утомленный, но оживленный, он завершил свою защиту следующим цветистым заявлением:

«Опыт моей жизни, в которой не было недостатка ни в успехах, ни в поражениях, не только не разрушил моей веры в светлое будущее человечества, но, напротив, еще более укрепил ее. Эту веру в разумность, в правду, в человеческую солидарность, которая возникла во