Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

был злобным и жестоким. Коммунисты-ортодоксы поносили Риверу не только за троцкизм, но и за его искусство. Он расписывал дворцы и писал портреты туристов-гринго. Они спрашивали, что же это за революционер?

На конференции по вопросам прогрессивного образования, которая открылась 26 августа 1935 года во Дворце изящных искусств, Диего решил рассказать о своем взгляде на историю. Его лекция, названная «Искусство и его революционная роль», была принята хорошо. На следующий день в защиту сталинского коммунизма страстно выступил Сикейрос, он зачитывал газеты, где были атаки на роль Риверы в мексиканском монументальном искусстве. Страстность Сикейроса требовала не меньшей страстности и от Диего. Он вскочил с места и выкрикнул о своем несогласии со всеми утверждениями Сикейроса. Председатель конгресса, бывший в то время главой Департамента изящных искусств, сделал Диего выговор: это конференция, сказал он, а не дебаты. Но Ривера вытащил из кармана револьвер и, размахивая им в воздухе, потребовал, чтобы ему предоставили столько же времени, как и Сикейросу. Председатель согласился, словесная дуэль между Риверой и Сикейросом продолжилась на следующий день.

Демонстративно опоздав, Ривера пробрался сквозь толпу людей, пришедших послушать дебаты, и присоединился к Сикейросу, который находился на балконе над сценой. Наблюдая за тем, как аудитория сражается за места в зале, он потребовал, чтобы для дебатов предоставили другое помещение. И снова толпа сражалась за места. Когда слушатели наконец успокоились, все началось с нудной дискуссии по поводу того, сколько своих работ каждый из художников мог продавать туристам. Аудитория стала проявлять нетерпение. Люди гоготали и свистели. Фрида в ярости от того, что кто-то проявляет неуважение к Диего, крутилась на месте и пронзала взглядом обидчиков.

После окончания собрания борьба продолжалась, последняя конфронтация выплеснулась (с чуть большим здравомыслием) на страницы коммунистического журнала «Новые массы». Соответственно утверждениям автора статьи Эммануэля Айзенберга, Фрида напала на него и загадочно воскликнула: «Видишь толпу?» Айзенберг был весьма озадачен, тем более что Фрида шлепнула его по губам и громко закричала: «Он весь вечер смеялся надо мной! Всякий раз, как только я поворачивала голову! Эти ублюдки-гринго приезжают сюда из… страны только для того, чтобы потешаться над нами!» Ривера воспользовался ситуацией, чтобы взять реванш, взбежал по лестнице и дважды ударил писаку в челюсть. Друзья оттащили его, а он крикнул: «Он сукин сын, сталинист!» Но хоть в этот раз не размахивал револьвером.

Хотя Фрида и разделяла энтузиазм Диего в отношении Троцкого, она не стала членом троцкистской партии Мексики, которая состояла из нескольких интеллектуалов и членов профсоюзов; партия была слишком маленькой и слишком бедной, в ней надо было активно и безвозмездно работать. Но начало гражданской войны в Испании, в июле 1936 года, мобилизовало Фридино политическое сознание. С ее точки зрения, борьба Испанской республики с Франко являлась «прекраснейшей и сильнейшей надеждой на разгром фашизма во всем мире». Они с Диего организовали комитет по сбору денег для испанских республиканцев, которые приехали в Мексику за финансовой поддержкой. Фридина работа заключалась в том, чтобы связываться с людьми вне Мексики, которые могли бы вносить деньги в этот фонд.

Фрида пишет доктору Элоиссеру:

Что бы я хотела сделать – я бы хотела поехать в Испанию, потому что считаю, что сейчас это центр всего самого интересного, что происходит в мире… Как восторженно встречали мексиканские рабочие организации эту группу молодых военных. Многие рабочие проголосовали за то, чтобы отдать свою дневную зарплату в помощь испанским товарищам, и Вы не можете себе представить, с какой искренностью и энтузиазмом беднейшие организации campesinos (крестьян) и рабочих принесли истинную жертву (ведь Вы очень хорошо знаете ужасные условия, в которых в маленьких городах живут эти люди), отдавая заработок целого дня для тех, кто сейчас сражается против фашистских бандитов… Я уже написала в Нью-Йорк и в другие места и думаю, что получу помощь, даже хотя бы и маленькую, по крайней мере, будет на еду или одежду детям и рабочим, которые в этот момент воюют на фронте.

Я бы хотела просить Вас сделать все возможное для пропаганды среди друзей в Сан-Франциско.

Вовлеченность в политику сделала Фриду более собранной и сблизила с Диего. И он нуждался в ее помощи. В 1936 и 1937 годах из-за проблем с глазом и почками Ривера несколько недель провел в больнице, в то время как ее здоровье, кроме ноги (у нее в 1936 году была еще одна операция), было неплохим. Когда Фрида 5 января 1937 года писала благодарственное письмо доктору Элоиссеру, она находилась в санатории, где жила в то время, чтобы составить компанию Диего.

«Я изо всех сил стараюсь помочь ему, но тем не менее, сколько бы я ни делала, чтобы облегчить его проблемы, моя помощь недостаточна… Я бы хотела написать Вам длинное письмо со всеми личными деталями, касающимися меня и Диего, но Вы не можете вообразить, как много времени я трачу (она имеет в виду свою работу для республиканцев. – Примеч. авт.), и это чудо, что нам удается поспать четыре-пять часов».

В следующем письме к Элоиссеру (30 января 1937 года) она говорила:

«Я очень напряженно работаю и пытаюсь помочь ему (Диего. – Примеч. авт.) всем, чем могу, пока он в постели, но Вы знаете, что он приходит в отчаяние, когда не работает, он никак не может к этому приспособиться».

К 19 декабря 1936 года, когда Лев и Наталья Троцкие погрузились на нефтяной танкер «Рут», который из Осло отправлялся в Мексику, Троцкий уже провел в изгнании долгих девять лет.

Выгнанный решением XV съезда партии из Москвы, он жил в Алма-Ате, в советском городе Центральной Азии, до 1929 года, когда его депортировали из России. Троцкого перевезли на остров Принкипо, в Турции, затем в 1933 году – во Францию, и наконец – в Норвегию. В течение всех этих лет он никогда не терял веры в идею того, что ему предназначено изменить мир, и без устали работал, чтобы добиться этой цели. Но когда Норвегия под экономическим давлением Советского Союза (русские пригрозили уменьшением импорта норвежской сельди) тоже решила выслать его, и страна за страной отказывались принять изгнанника, он сам и троцкисты всего мира почти пришли в отчаяние.

21 ноября Ривера, который присоединился к Интернациональной (троцкистской) коммунистической лиге, что произошло в сентябре, получил срочную телеграмму от Аниты Бреннер из Нью-Йорка, сообщавшую, что это вопрос жизни и смерти и необходимо немедленно узнать, даст ли мексиканское правительство убежище Троцкому. Сразу же собралось политическое бюро мексиканской секции лиги: Ривера и Октавио Фернандес, лидер мексиканской троцкистской группы, были уполномочены тайно повидаться с президентом Карденасом, который в тот момент находился