Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

— сотрясение мозга, рваная рана, перелом двух ребер, вывих плеча, отравление пороховыми газами. Ничего, жить будете. К счастью, затвор не успел открыться до конца. Не то в башне вряд ли кто-то уцелел бы.

Ира переместилась поближе ко мне, взяла за руку и зашептала на ухо:

— Больше так не делай. Знаешь, как я перепугалась?

— Я тоже.

— Тебе-то что? Мне ничего не грозило. В рубке кто-то завопил «взрыв в казенниках второй башни», началась суета. Я хотела бежать к тебе, но…

— Но что?

— Не знала, куда.

— Деятельная ты моя. Ни секунды на месте не сидится. Запомни: мы в гостях у профессионалов. Со своей дилетантской помощью будем только мешать.

— И поэтому ты потащил Матвеева вместо того, чтобы спасаться самому? Там ведь, как говорят, треть башни выгорела. Пять человек погибло. Готовые к загрузке полузаряды воспламенились. Вы едва успели выскочить.

— Это уже по обстановке. Хотелось бы, чтобы подруга нашего лейтенанта не выплакала себе глаза где-нибудь в темном углу Кронштадтского кладбища.

— Я бы тоже выплакала глаза, случись с тобой что-нибудь.

Ира произнесла эти слова с горестно-радостным вздохом, но больше ничего не сказала. Никаких заверений в любви, никаких слов о том, как я дорог и прочей чуши. Я обнял ее, привлек к себе и сказал:

— Все обошлось. Просто повтори: «это не со мной». Хорошо?

— Это не со мной… не с тобой.

— Вот и чудно. А пока помолчи женщина. Чапай думать будет, что на совещании говорить.

Я оказался прав. Вечером, после того, как линкор повернул обратно в Кронштадт, меня на пару с Ирой вызвали к командиру линкора. К счастью, за мной прислали краснофлотца. Не то меня две недели пришлось бы разыскивать среди коридоров и отсеков. И то успех этого мероприятия был бы сомнительным.

Глава 45

Вот тебе и «маневры»

В командирской каюте собралась веселая компания — Трук, Фернандо, Вдовиченко, слегка скрюченный Матвеев с перевязанной головой и Педро, он же Петр Посохов — старый знакомый по Халхин-Голу и Испании.

— Вот не ожидал вас здесь увидеть. Вы и академик, и герой, мореплаватель, и плотник? То есть, танкист? А еще летчик?

— Понемногу. Люди моей профессии по долгу службы обязаны разбираться во всем. Предупреждая ваш вопрос: я здесь по просьбе Василия Брагина.

— Примчались аж из Монголии? Вам, наверное, инженер Лось ультралиддита подкинул для ракеты.

— Никак нет. Меня перевели в Ленинград пару недель назад.

— С повышением вас, Петр Петрович. В Питер, как и в Москву, просто так не ссылают.

— Благодарю, — лицо Педро осталось непроницаемым. Моя шутка не пробила его бортовую броню.

Слово взял командир корабля.

— На вверенном мне корабле произошло ЧП. Выведено из строя орудие, погибли люди. Технически мы выяснили, в чем дело: диверсия. Полузаряд был намеренно испорчен. Как — не важно. Спасибо товарищу Посохову: обратил внимание на остатки картуза. Осталось два главных вопроса: кто и зачем?

— Когда я найду, кто, выясним и зачем, — вставил Педро.

Началась долгая дискуссия, в которую я решил не влезать. Лишь когда командир высказал предположение, что целью атаки был некто летчик Вихорев, я вскочил со своего места и заорал:

— Исключено! Я возжелал посмотреть, как заряжаются ваши бабахи в последнюю секунду. Никто об этом не знал, исключая товарища Трука. Но я ему сто процентов доверяю.

Я намеренно употребил старое слово «возжелал», но никто не повелся на мою провокацию. Командир кивнул, принимая мои возражения:

— Мы тоже ему доверяем. Безупречная репутация.

— Ага, кроме той старой истории с моим отцом, — Матвеев внес во всеобщее уныние толику юмора. — Когда Андрей Петрович от штурмана до комфлота за пару дней взлетел.

Трук с честью принял удар:

— Кто старое помянет, тот на «губу» на трое суток уедет. После лазарета. Ясно, лейтенант Матвеев?

— Так точно!

— На первый раз прощаю. Так вот, товарищ Вихорев абсолютно прав. Я отправил его в башню с полдороги в рубку.

Вдруг мне пришла в голову шальная мысль.

— Товарищ командир корабля! Скажите, когда мы должны были вернуться со стрельб?

— Послезавтра днем. У нас по плану еще два практических учения перед маневрами.

— Так может, цель нашего недруга — заставить линкор вернуться в базу раньше времени?

— Странное предположение, — что думает Педро, нельзя было угадать по непроницаемому лицу. — Но не невозможное. Есть предложения?

— Нужно продолжать. Просто продолжать — и все.

— Не понял.

— Действовать так, как будто мы ни о чем не догадались. Поступать так, как хочет наш противник. Попытаться спровоцировать его на действия и дать себя выдать.

— Я против! Нельзя так рисковать! — воскликнул командир линкора, добавив несколько крепких морских словечек на русском матерном. — У меня тысяча двести человек на борту. Кто знает, что задумал враг? Может, он уже закладывает бомбу в погребе боезапаса? Или делайте что-нибудь, товарищ Посохов, или… или летчиков не будет на борту «Октябрины». Уж простите.

— Прощаю, — невозмутимо ответил я. — Нам все равно, где спать. Если будет гостиница. Или палатка. Насколько я понимаю, у вас приказ приютить нас. Но вы можете его не выполнять. Только сначала уведомите штаб и получите свой фитиль.

Командир только что не заскрипел зубами. Наверное, я попал ему в болевую точку.

Мы бы препирались еще долго, но в командирскую каюту влетел краснофлотец с бланком депеши в руках.

— Радиограмма, товарищ командир!

Вдовиченко развернул листок и прочитал. Его лицо просветлело.

— Все решилось, товарищ Вихорев. У вас вылет завтра с утра. Задание выдаст товарищ Посохов.

Мне в общих чертах стало ясно, по чьей линии пройдет наша, с позволения сказать, миссия. Вот, оказывается, для чего приезжал Борин и для чего бывший штурмовик напихали оборудования на полтонны. Маневры, стрельбы — всего лишь прикрытие для бурной деятельности спецслужб. Что ж. «Молния» — отличное название для самолета радиоразведки.

— Нам бы перед ответственным заданием отдохнуть спокойно, безо всяких нервов и суеты. Это я как главный по экипажу заявляю. Официально.

Вдовиченко тут же пошел на попятную:

— Вас никто не выгоняет. Переночуете в своих каютах — и на задание.

«Но чтобы завтра к вечеру вас здесь не было!» — командир линкора не сказал это вслух, но это читалось на его унылом лице.

— У меня вопрос.