Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

в старом бушлате. Рыжие с проседью патлатые волосы и недельная щетина делали его настоящим морским волком. Правда, как эти волки должны выглядеть, я не знал — никогда с ними не встречался.

Я не стал мешать командиру и приставать с расспросами. Весь путь мы с Ирой провели в каюте боцмана и покинули ее только когда тень от громады «Октябрьской революции» закрыла собой заходящее солнце.

Два военных корабля — гигант и пигмей, встали борт о борт.

— Эй, на линкоре! — раздался ехидный окрик сверху. — Прими конец!

С палубы «Октябрины» сбросили штормтрап — веревочную лестницу. По ней мы и вскарабкались на палубу, покрытую рифленым железом. Она оказалась совершенно сухой, в отличие от пропитанного морской водой деревянного настила «Сахара». Оно и понятно: борт линкора намного выше. Его не заливает небольшими волнами. Зачем мне эти сведения? Не знаю. Наверное, Брагин приучил замечать ненужные мелочи.

Трук выскочил из-за второй башни — массивной, громадной, с длинными стволами двенадцатидюймовых орудий, развернутых по оси корабля.

— Как добрались? Не вымокли? — спросил он.

— Да вроде нет, — я показал на Иру. — А что, женщина на корабле уже не считается к несчастью?

— Оставьте предрассудки царизму. Если уж дама штурманом по небу летает, то почему бы ей и по воде не ходить?

Это прозвучало двусмысленно, но я тактично оставил мнение при себе. Начнешь шутить — вылетишь за борт. Рука у Иры тяжелая. Впрочем, против команды линкора — а это население небольшого городка, даже она не сдюжит.

Нас представили командиру — Дмитрию Даниловичу Вдовиченко. Худой, немного грубоватый, но свойский мужик выглядел не грозным начальством, а усталым кладовщиком. Понятное дело: двадцать три тысячи тонн давили на его широкие плечи, а тысяча двести человек отплясывали на них фокстрот. В таких условиях любой флегматик станет меланхоликом. Или холериком. В зависимости от воспитания.

Вдовиченко приветствовал нас, извинился, что ему некогда и отправил устраиваться в свои каюты под присмотром Трука. Почему заместитель комфлота лично разбирается с гостями, я узнал позже: наш не очень бравый моряк раньше служил старшим штурманом на «Октябрине». Вот по старой памяти его и назначили возиться с пришлыми летчиками.

Каюты начальства — так теперь, после революции, назывались офицеры — на линкоре оказались крохотными — негде даже упасть и отжаться, но чистыми, теплыми и уютными. Везде царил флотский порядок. Мне даже стало жаль нарушать девственную гладь идеально заправленного одеяла.

Трук отодвинул меня от двери:

— Места много, свободных кают полно. Не какой-то там эсминец, все-таки. Ваши вещи уже на месте. Ладно, потом разберетесь. Ужин вы пропустили, но я распоряжусь, чтобы вам принесли поесть. Пойдемте со мной.

Поначалу я хотел отказаться, но махнул рукой и поплелся вслед за Труком по бесконечным лестницам и коридорам в кают-компанию — просторное, отделанное деревом помещение с переплетением трубопроводов на потолке и стенах.

Помнится, восстание на броненосце «Потемкин» вспыхнуло из-за червивого мяса. В Рабоче-Крестьянском Красном Флоте или, по новому, Военно-Морском Флоте СССР подобное исключено. О матросах сейчас заботятся. Если же командир начнет наглеть, на него тут же найдется управа по партийной линии. В крайнем случае подключится комиссар. Это при царе жалобщику полагалась гауптвахта…

Нам принесли рассыпчатую картошку с мясом, белый хлеб и чай. Увы, распробовать еду я не успел — проглотил все за пять минут. С голодухи — а я в последний раз поел с утра, перед вылетом, мне было все равно, что изысканный стейк из ресторана «Астория», что протухший борщ с «Потемкина».

Потом веки у меня начали слипаться. Трук куда-то позвонил и в кают-компанию явился молодой моряк — юное лицо с дурацкими, как у Борина, усиками, показалось мне знакомым. Я напряг с трудом соображающие мозги и вспомнил: это его хлипкой подруге я «втирал» в кинозале о самолетах и поездах.

Трук представил лейтенанту нас, летунов.

— Командир второй башни лейтенант Денис Матвеев! — браво отрапортовал моряк. — Андрей Петрович попросил меня сопровождать вас до кают. Его командир вызывает.

— Сопровождать, это хорошо. Нам нужен проводник, — ответил я. — Боюсь, если мы пойдем сами, вы нас потом с прожектором не отыщете. Потеряемся в кушерях вашего плавучего мегаполиса и сгинем в артиллерийском погребе. Ну, или в угольной яме.

— Котлы «Октябрины» питаются мазутом. Здесь нет угля, — в голосе Матвеева послышались неодобрительные нотки.

— То есть, у вас нет чумазых кочегаров, которые вахту не в силах стоять?

Матвеев «пригвоздил» меня взглядом к переборке. Да, военморы, они такие. Стоит нелестно отозваться об их корабле, так они готовы вцепиться в глотку. На такой случай есть Ира, но хотелось бы избежать прямых столкновений моряков и авиаторов. Не то маневры закончатся раньше времени внеочередным заседанием военного трибунала. И я поспешил перевести тему. Не очень, правда, удачно.

— У вас тут что, все усатые-полосатые? Командиры, краснофлотцы…

— Когда-то на море усы носить было обязательно. Бороду — по желанию.

— Пережиток царизма. Летчикам любая растительность на лице категорически запрещена.

— Почему?

— Потому что мы, в отличие от флота, новаторы, а не консерваторы. Да шучу я. Кислородная маска неплотно прилегает.

— Понятно. Вы готовы? — спросил слегка обиженный Матвеев.

Я встал, едва не сбив головой массивный вентиль. Наш провожатый повел меня лабиринтами коридоров. Ира брела позади, точно хвостик. Фернандо к нам пока не присоединился. Где он сейчас находился, я не знал, да и особо не беспокоился. Что плохого могло случиться с механиком на советском военном корабле? Вряд ли его будут пытать, а потом сожгут в корабельной топке. Максимум — он мог упасть с лестницы. Впрочем, моряков я недооценил.

Фернандо попался нам по дороге в компании долговязого мужика в замасленной тужурке.

— Спаси меня, друг! — взмолился испанец, молитвенно сложив руки.

— От кого?

— От старшего механика, — Фернандо ткнул пальцем в сопровождающего. — Он уговаривает меня бросить авиацию и перейти во флот. Я всего лишь дал ему пару советов.

— Нам толковые люди нужны, — нагло сказал стармех, не моргнув глазом. — Условия здесь отличные. Флотские надбавки, льготы…

Я вступился за друга:

— А нам, в авиации, тоже без людей никуда. Кадры решают все. Так что Фернандо… товарищ Линарес останется с нами. А будете настаивать, мы вас поколотим. И пусть нас забьет насмерть вся команда линкора, друга мы на растерзание флоту не отдадим. Кроме того, Фернандо входит в мой экипаж. И сейчас