Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

мы готовимся к боевому заданию. Со всеми вытекающими последствиями для любого, кто воспрепятствует его выполнению.

Увидев мою решимость, стармех тут же пошел на попятную:

— Жаль. Очень жаль. Но вы все же подумайте, Фернандо, над моим предложением. А если по какой-то причине не сможете больше летать, приходите. Таким, как вы, мы всегда рады.

В каюте я достал томик «Этландии», включил свет, сел за столик и начал клевать носом, не осилив и десяти страниц. Тогда я сунул книгу обратно в чемодан, рухнул в койку и укрылся одеялом. Дочитаю я когда-нибудь этот проклятый роман или нет?

Сквозь сон мне послышался слабый металлический звук. Разбираться, что это такое, я не стал — сил на подобные мысли уже не оставалось. Молодой организм взял свое. Я окончательно и бесповоротно уснул. Без снов.

Глава 44

Затяжной выстрел

Меня разбудил стук в дверь.

— Войдите, — сказал я, натянув одеяло на голову.

На пороге стоял Трук.

— Горазды же вы спать, Алексей Васильевич. Мы идем полным ходом к месту стрельб. Идемте завтракать и — в рубку, пока не объявили боевую тревогу. Ваш экипаж уже там. То есть, в рубке ваш… ваша штурман — изучает курсопрокладчик. Фернандо убежал в машину. Вместе с нашим стармехом.

Я быстро натянул свой костюм уголовника — ну не в летном комбинезоне же я буду бегать по кораблю, и вслед за Труком галопом ринулся в кают-компанию. Там я подзаправился горячим борщом с чаем и доложил:

— Готов к труду и обороне.

Мы двинулись бесконечными коридорами. Трук наставлял меня:

— Во время залпов держите рот открытым, не то барабанные перепонки лопнут. Это очень важно — давление внутри уха и снаружи уравнивается.

Наш путь проходил по палубе мимо второй башни. Она уже разворачивалась, шевеля орудиями, точно длинными пальцами. Стволы грозили кому-то далекому на горизонте.

— Интересно, как заряжают такие здоровенные пушки? — поинтересовался я. — Там ведь снаряд неподъемный.

— Почти полтонны… Хотите посмотреть? Могу устроить. Только тогда вы не успеете на мостик.

— Неважно. Там пусть Ира отдувается. Не могу же я быть в двух местах одновременно.

Трук открыл на переборке крышку металлической коробки. Внутри оказался черный телефон без диска. Трук разговаривал несколько минут, потом сказал: нам дали добро. Сейчас я сдам вас на попечение лейтенанту Матвееву, а сам побегу в боевую рубку.

Толстая стальная плита в задней стенке башни сдвинулась и отошла в сторону. Я поднялся по лестнице и вошел внутрь. Трук помахал мне и помчался по своим делам. Плита снова сдвинулась и закрыла белый свет.

Как оказалось, в башне полно свободного места. В ее передней части покачивались три цилиндрических казенника орудий с надписями «Обуховский сталелитейный завод». Их разверстые пасти готовы были принять снаряд. Позади расположились непонятные мне механизмы, вокруг которых суетились краснофлотцы. Матвеев устроился под крышей башни на высоком сидении сразу за средним орудием. Он крутил рукоятки перископа, разглядывая на горизонте что-то невидимое мне.

— Встаньте сюда, товарищ Вихорев! — лейтенант указал на площадку возле его «тумбы». — Здесь вы никому не будете мешать. Зато все сможете разглядеть.

Я встал, куда приказано и стал следить за левым орудием — обозреть все я не мог физически.

Матвеев взял трубку телефона, с минуту что-то слушал и писал в блокнот, потом прокричал:

— Дистанция полста пять кабельтовых! Прицел два, автомат сближения три! Снаряд практический, заряд боевой!

Дальше я не слушал, потому что произошла магия, от которой я попросту застыл с раскрытым ртом.

На зарядном лотке невесть откуда оказался снаряд — толстая стальная «свинья» длиной почти с человеческий рост. С чавканьем и клацаньем выскочила цепь с набалдашником на конце, уперлась в снаряд, загнала его в казенник и исчезла.

Открылась крышка, из нее выпал полузаряд — цилиндрический шелковый картуз с порохом. Цепь клацнула, дослала его в ствол и все повторилось. На этот раз я успел заметить: цепь спряталась в кожух, напоминающий улитку.

Зарядный лоток сложился и с мягким лязгом уехал назад. Поршень затвора вошел в гнездо и провернулся с маслянистым щелчком. Казенник плавно ушел вниз.

— Волшебство, — прошептал я, потрясенный работой механизмов. — На это можно смотреть вечно.

— Товсь! — крикнул кто-то. — Залп!

Вспомнив слова Трука, я хотел раскрыть рот, но челюсть у меня и так висела где-то на уровне колен.

Раздался низкий рев. Он продолжался всего секунду. Башню встряхнуло, и раздался резкий звук, похожий на бум-пшшш. Казенник отскочил назад, плавно вернулся на место и поднялся на уровень лотка. Открылся затвор. Остро запахло эфиром. Взвыли вентиляторы, высасывая клубы пороховых газов.

Новый цикл перезарядки, за которым я следил, как под гипнозом, и снова башня подпрыгнула от залпа. Вот только среднее орудие, так и не выстрелило. Или мне показалось?

Затвор начал открываться.

— Дробь! — истошно заорал кто-то. — Вы что, с ума сошли? Бл…

Из казенника вырвался язык пламени. Затвор — железяка под сотню килограммов весом, просвистел у меня над головой и с грохотом врезался в броню. Меня отшвырнуло в сторону и больно ударило о заднюю часть башни. Следом прямо на меня спланировал Матвеев. Его глаза были закрыты, руки и ноги подергивались. На меня полилось что-то теплое, даже горячее. Явно не флотский борщ.

Я схватил бесчувственного Матвеева под мышки и куда-то потащил, кашляя от пороховых газов, заполнивших башню. Из распылителей на потолке… подволоке, полились струи воды. За спиной у меня с ревом бушевало пламя — от жара дымились волосы на затылке. Если я и преувеличивал, то совсем немного.

Сам не знаю как, но я подтащил Матвеева к какой-то двери. Она вдруг открылась и через высокий порог — кажется, на флоте он называется комингс, переступили два краснофлотца.

— Командир ранен! — закричал я на всякий случай.

Матвеева выволокли в коридор. Меня тоже схватили и куда-то потащили.

— Да я цел, цел!

— В госпитале разберутся, — грубо ответил начальственный голос. — У вас кровь везде, товарищ летчик!

Спустя полчаса я, умытый и переодетый в больничный халат, сидел на койке в корабельном лазарете. Старший врач — жизнерадостный мужчина средних лет с длинными, «лошадиными» зубами, тщательно изучал рентгеновские снимки моих костей. Ира сидела в углу с немым вопросом в глазах: «Ну как он?»

— Замечательно, просто превосходно, — говорил он сквозь усмешку. — Да вы везунчик. Отделались несколькими синяками. Матвееву повезло меньше