Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

Клуб мы не нашли, зато набрели на трехэтажное здание со старомодным названием «Клуб офицеров флота». Мы, конечно, не относились ни к флоту, ни к офицерам, но вахтер не встал стеной у нас на пути. И мы свободно зашли внутрь.

Прямо на противоположной стене, висел плакат фильма «Истребители». Не увидел бы его только слепой: два нарисованных летчика о чем-то беседовали возле стилизованного И-16. Еще пара «ишачков» нарезали над ними круги.

Я сразу же потащил Иру к кассе. Она, естественно, не сопротивлялась — уже давно храбрая воительница поняла, кто в доме хозяин, а в самолете — командир. И ей, как и любой девушке, это нравилось. Да они все хотят, чтобы за них всё решали. Даже те, кто в одиночку может справиться с тремя-четырьмя здоровенными мужиками.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я, сунув нос в окошко кассы. — Нам два билета на «Истребители».

— К сожалению, мест нет. Это премьера, сами понимаете.

Меня уже перестали узнавать, как героя сверхдальнего перелета. Что ж. Так проходит земная слава. Но кое-какие козыри в рукаве у меня остались. И я нанес кассиру мощный удар под дых. В переносном смысле, конечно.

— А вот не надо ля-ля. У вас всегда есть несколько резервных билетов. Сами знаете, для кого и на какой случай. Вы все равно их продадите перед самым началом сеанса. Так что какая вам разница: парой минут позже или парой минут раньше?

Кассирша не стала со мной спорить. Наверное, она рассудила так: раз в курсе этой хитрости, то имею право на небольшую льготу. Немного поколебавшись, кассир все же выдала нам пару билетов на последний ряд.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Ира.

— С Брагиным много общался. Он как-то обмолвился о резервах для сотрудников его ведомства. Запасные места есть везде: в театре, в кино, на железной дороге, в гражданской авиации, на пароходах и ледоколах. Особый отдел старается исключить любые случайности.

Мне показался странным вопрос Иры: ведь её, скорее всего, приставил ко мне Брагин. Но вида я не подал. Может, подобными тайнами особист не делится с подчиненными? В конце концов, лишнее из этой публики клещами не вытянешь. Я же так себе контрразведчик и уж тем более никудышный пропагандист. Мне главное — летать.

Мы заняли места рядом с молодым моряком-лейтенантом и его девушкой — маленькой, хрупкой и цветущей, с блестящими глазами, полными любви и обожания к спутнику. Интересно, сколько таких надо, чтобы завалить одну Иру? Это я так мысленно пошутил. Надеюсь, удачно.

Свет погас — медленно, плавно, точно в зале наступила ночь. Где-то позади и сверху застрекотал кинопроектор, и на белом экране развернулась картина вроде бы обычной жизни летчиков. Вот именно что вроде бы: мне все показалось несколько наиграно, фальшиво, точно залито прозрачным, но хорошо заметным лаком. Только несведущий человек мог принять все за чистую монету.

Разве что Марк Бернес вытягивал картину — глядя на его героя, лейтенанта Кожухарова, я узнавал себя. Ни один зритель ни на секунду не усомнился бы, что перед ним увлеченный, даже одержимый небом человек, готовый отдать за Родину не только свою жизнь, но и жизнь самых близких людей. Как я когда-то…

Лейтенант и его подруга то и дело целовались, держась за руки. Я, завидуя им, положил свою руку на руку Иры, но вдруг забыл обо всем. Герой фильма увидел с высоты завал на железнодорожных путях и начал мотаться туда-сюда над пассажирским поездом, пытаясь предупредить машиниста. В конце концов, после нескольких проходов на малой высоте, ему это удалось.

Но тут вдруг я не выдержал и меня, что называется, понесло:

— И вообще все было не так! — я сказал это Ире, но, похоже, достаточно громко, чтобы услышали мои соседи. — Самолет был биплан И-153, а не моноплан И-16. Поезд шел через лес, из-за чего пассажиры с трудом видели летчика. Вот только на И-16 ничем хорошим все это не кончилось бы. Мало того, что он менее устойчив, да еще и эволютивная скорость заметно выше. Впрочем, для кино сойдет, думаю.

Кто-то чувствительно ткнул меня в бок.

— Товарищ, не мешайте смотреть, — лейтенант, судя по возмущенному взгляду, хотел вышвырнуть меня из зала. — Откуда вы знаете, как оно на самом деле происходило?

— Да просто я непосредственный участник тех событий. Айвитнесс, как говорят американцы. Свидетель, если по-нашему. Все произошло под Ярославлем. Недалеко от Ростова Великого.

Девушка моряка посмотрела на меня с неподдельным интересом:

— Вы ехали в поезде? Да? Я поняла! Вы — тот военный, что сорвал стоп-кран?

— Можно и так сказать. Хотя я вроде как моложе, чем тот унылый тип, что в фильме.

Она хотела меня еще о чем-то спросить, но на нас зашикали со всех сторон. Кроме спины — стены обычно молчаливы. Вот оно — преимущество последнего ряда. К сожалению, нам пришлось заткнуться и наслаждаться неприкрытым пафосом современного кино.

Глава 43

Эй, на линкоре!

Наконец сеанс закончился, и люди начали покидать кинозал. Загудели голоса — ну прямо пчелиный улей. Мы с Ирой никуда не торопились и сидели смирно, ожидая, пока толпа не рассосется сама собой. Только когда наши соседи — моряк и его подруга, закончили целоваться и испарились, мы вышли в коридор.

— И все же, как тебе фильм? — Ира «легонько» ткнула меня в бок. Надеюсь, синяк у меня будет хотя бы размером с кулак, а не с тыкву.

— После «Волги-Волги» глоток свежего воздуха. А так… ну не знаю. Глазной доктор хорош, это да. А вот механики карикатурные. Не то, что наш суровый Фернандо. Тот может орехи мягким местом колоть.

Мы вернулись на пристань. К пирсу подходил небольшой корабль с тонкой трубой и плоскими, как бы срезанными носом и кормой. На борту красовалась надпись «Сахар». Но ни Трука, ни катера, ни даже следов на воде от них пока не было видно.

— Это вы — летуны? — раздался зычный голос. Он явно доносился с «Сахара». — На «Октябрину» собираетесь?

— Как бы да. И еще раз да.

— Давайте на борт, быстрее. Катер поломался. Нас вот прислали, туды начальство в качель.

Стукнули о бетон сходни — простая доска с перилами. Мы перебрались на борт «Сахара».

— Все по местам! Малый назад!

Это скомандовал пожилой моряк — неуклюжий и несуразный мужик