Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

сестер, радостно размахивающих отрезанной головой, или ногой, или вынутым сердцем пациента, лежащего на операционном столе. Внизу, на основании статуэтки, надпись: «Por un Amor» («За любовь»), «Ultima Lucha!» («Последнее сражение!») или «Ni Modo Cuate!» («Плохи дела, парень!»). Или сделанный к Дню поминовения сахарный гроб с крошечным скелетом, который можно съесть. Или шутки вроде такой: «Ему повезло, из трех пуль, выпущенных в него, убила его только одна», или истории вроде той, где человек избавляет друга от головной боли, выстрелив в него из пистолета. В картине «Немного маленьких уколов» также просматривается связь с retablos и с картинами неизвестных художников, изображающих мертвого или истязаемого Христа. Такая жанровая сценка висела в Фридиной столовой: на картинке человек угрожает другому ножом у pulqueria (пивнушки). Но основным источником влияния являются, конечно, сатирические рисунки Хосе Гвадалупе Посады (1851–1913), чьи маленькие книжечки и иллюстрации к песням показывают ужасающие сцены, и cadavera (скелетные гравюры), где скелеты оживают, играя на человеческих слабостях. Фрида их обожала.

Даже несмотря на всю жестокость картинок Посады, в них есть и элементы юмора, что, несомненно, привлекало Фриду. Спустя годы она пишет в дневнике:

«Нет ничего ценнее смеха. Сила в том, чтобы, смеясь, облегчать себе душу. Трагедия – одна из самых смехотворных вещей».

К концу 1935 года она заставила себя отключиться от романа Диего и Кристины. Она пожала плечами и рассмеялась глубоким невеселым смехом. Картина «Немного маленьких уколов» была Фридиным carcajada, взрывом смеха, таким сильным, что он унес прочь всю боль. Юмор, как и надежда, был той опорой, которая помогала ей выживать в жизненных битвах.

Но хотя Фрида освободилась от переживаний по поводу этого романа, она ничего не забыла и два-три года спустя написала картины «Память», в 1937-м, и «Память об открытой ране», в 1938-м, которые свидетельствуют о глубоко затаенной боли от нанесенного ей удара. В то время как в «Уколах» и в ранних работах, подобных кровавым картинам Детройта, Фрида изображает человеческое тело (обычно свое собственное) в момент физических страданий или смерти, в «Памяти» и в «Памяти об открытой ране» она начала отображать психические травмы. И она больше не поверженная женщина, покорившаяся судьбе, теперь она выпрямилась и смотрит прямо на зрителя, она все осознала и настаивает на том, чтобы зритель понял, каковы ее страдания.

В «Памяти» Фрида с короткой стрижкой, одета не в мексиканское платье, а в юбку и кожаное болеро, как на фотографии Люсьен Блох, сделанной в Нью-Йорке в 1935 году. Рядом с ней два костюма, идентифицирующих ее личность, – школьная форма и костюм теуаны, оба наряда связаны с Фридой красной лентой (это вены или другие кровеносные сосуды), и оба висят на лентах, протянутых с неба. У каждого из костюмов по руке, они похожи на руки кукол, сделанных из папье-маше. Фигура Фриды – без рук (и значит, беспомощна). Перевязанная нога напоминает об операции на правой ноге в 1934 году, когда Ривера влюбился в Кристину. Перевязка сделана таким образом, что нога выглядит похожей на кораблик, и она стоит в океане, тогда как здоровая – на суше. Возможно, нога-кораблик символизирует разрыв с Диего; море, очень вероятно, символ страданий – «океан слез», вроде бассейна, наполненного водой, который Фрида рисовала рядом с «плачущим» автопортретом в письмах к Алехандро.

«Память» поразительно точно трактует страдания любви, такие же простые и понятные, как влюбленное сердце, пронзенное стрелой. Можно прийти к выводу, что Фрида слишком хорошо понимала, что банальное выражение «разбитое сердце» базируется на реальном психическом состоянии – боли или чувстве надломленности в груди, – на ощущении того, как меч поворачивается в ране. В картине Фриды сердце вырвано из груди, на месте его – отверстие, в которое проникает стержень, напоминающий об автобусном поручне, вонзившемся в нее во время несчастного случая. На концах металлического стержня сидят два купидона, они совершенно не обращают внимания на то, что их движения вверх-вниз доставляют человеку боль. Громадное сердце Фриды лежит у ее ног, из его рассеченного клапана истекает река крови. Кровь достигает отдаленных гор, окружающего пейзажа и течет вниз к морю, где красная дельта переходит в голубую воду. В этом образе есть что-то от ацтекской жестокости, когда у живой жертвы вырывали из груди бьющееся сердце, и кровь бежала вниз по ступеням храма, а ноги и руки жертвы раздавались зрителям. И в самом деле, река красной крови из вынутого сердца Фриды соотносится с кровавой темой, что так мрачно звучит в культуре Латинской Америки. Тут можно вспомнить не только о доколумбовом и колониальном искусстве, но и о бое быков, петушиных боях.

То, что Фрида использует свое вырванное сердце в виде символа любви и в «Памяти», и в других работах, не кажется гротеском, если это воспринимать в контексте всей мексиканской культуры, для которой характерна прямолинейность символов боли.

Когда на следующий год Фрида стала писать похожий по «кровавости» портрет, названный «Память об открытой ране», ее душевные травмы еще не сгладились, но отношение к ним изменилось. (Эта картина была уничтожена огнем, но сохранилась ее черно-белая фотография.) Как и в «Уколах», секс и болезненные раны окрашены юмором – Эдгар Кауфман-мл., который купил картину для своего отца, вспоминает, что там были «лирические, яркие мексиканские цвета: розовый, красный, оранжевый, черный; вы чувствовали, что боль и удовольствие неразличимы». Как и в «Памяти», физические страдания намекают на психологические раны. Но теперь Фрида выглядит почти вызывающей и порочной, она сидит, расставив ноги и так откинув в сторону белую сборчатую юбку костюма теуаны, что видны две раны на забинтованной ноге и глубокий разрез на внутренней стороне бедра. Рана на бедре представляет собою намек на гениталии и задумана как сексуальная рана или как настоящая рана в ее вагине, которую проткнул металлический поручень.

Период, когда Фрида писала обе эти картины, был относительно счастливым. Но она должна была завоевать счастье, победив боль и растоптав неприятности, которые лежали у нее на дороге. В то время как «Память» открывает то, что обида, причиненная связью Диего с Кристиной, естественно привела к появлению более независимой, более закаленной женщины – той, которая обрела силу, признавая свою уязвимость, – то «Память об открытой ране» показывает, что Фрида трансформировала «открытую рану» от ревности и предательства в другой тип откровенности. Она теперь сексуально свободная женщина, которая не боится флиртовать, и при всей явной решимости она напоминает о своих страданиях. Фрида смотрит прямо на нас и улыбается, будто бы беззаботно подмигивая.

13. Троцкий

Несчастный случай превратил Фриду из сумасбродной девчонки в меланхоличную женщину, яростно желавшую побороть свою печаль, а роман Риверы с Кристиной