Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

на двух коленях просящая милости. Старец, тронутый видом этой обожаемой дочери, слишком счастливый, без сомнения, публично даровать прощение, которое в сердце своем уже дал, прижал обоих молодых людей к груди и, исполнив свои молитвы, поспешил увести двух беглецов в свой замок. (Рукописная история монастыря Маркусси и пр., л. 42, об.)

Вновь обретя милость адмирала, Анна де Гравиль вскоре была представлена своим отцом ко двору Людовика XII. Она была помещена при старшей дочери короля Клод Французской, вышедшей замуж в мае 1506 года за своего кузена Франсуа, графа Ангулемского. Этот принц, после смерти Людовика XII оказавшись ближайшим наследником мужского пола, взошел на престол в январе 1515 года. С тех пор Анна де Гравиль оказалась частью дома королевы Франции; и, без сомнения, в этом качестве она присутствовала на знаменитом Лагере золотого плаща, о котором она говорит в оставленной нам поэме, как будучи его свидетельницей.

Хотя эта поэма, озаглавленная Паламон и Арсита, является лишь подражанием Тесеиде Боккаччо, автор выказал в ней известное знакомство с французской и итальянской литературами и большую легкость.

Ни отель де Божансэ, так хорошо украшенный герцогом Орлеанским, ни замок Маркусси, построенный с такими большими издержками сеньором де Монтагю и продолженный адмиралом де Гравилем, не были необычнее множества других жилищ, возведенных стараниями принцев королевского дома или феодальных сеньоров. В Париже Лувр, отели Сен-Поль и де ля Турнель, как и столько других княжеских жилищ, описанных Совэ, предлагали то же великолепие. В окрестностях были замки Венсенн, Сен-Мор, Медон, Бисетр; дальше – Фонтенбло, Ане, Боте, Блуа, Амбуаз, Шамбор и Шенонсо. Точно так же крупные держатели короны имели каждый в своих провинциях по нескольку примечательных жилищ; герцоги Бурбонские – в Сувиньи, в Мулене, в Бурбон-л'Аршамбо; графы Шампанские – в Труа; герцоги Бургундские – в Дижоне.

Все мелкие сеньоры пожелали подражать своему сюзерену; с XV по XVI век провинции, ныне составляющие Францию, покрылись замками, столь же замечательными по внешней архитектуре, как и по богатству обстановки. Эта роскошь, выставлявшаяся в замках эпохи Возрождения, стала причиной целой революции, совершившейся в привычках частной жизни той эпохи. Вот как выражается анонимный автор, который в 1587 году обращался к Екатерине Медичи с Рассуждением о причинах крайней дороговизны, ныне существующей во Франции:

Обратимся к постройкам сего времени, затем к меблировке оных. Всего лишь тридцать или сорок лет как эта чрезмерная и надменная манера строить вошла во Францию. Встарь отцы наши довольствовались тем, что строили добрый жилой корпус, павильон или круглую башню, подсобный двор для хозяйства и прочие строения, необходимые, чтобы разместить их самих и их семью, не возводя великолепных зданий, как ныне строят большие жилые корпуса, павильоны, дворы, задние дворы, подсобные дворы, галереи, залы, портики, наружные лестницы и прочее. Не соблюдали так снаружи геометрические пропорции и архитектуру, которая во многих строениях испортила удобство внутри. Не ведали, что такое столько фризов, карнизов, фронтонов, баз, пьедесталов, капителей, архитравов, цоколей, каннелюр, мутулов и колонн: словом, не знали всех этих античных форм архитектуры, что заставляют тратить много денег и которые, чаще всего, слишком желая украсить внешность, безобразят внутренность. Не ведали, что такое класть мрамор или порфир на камины, ни на двери домов, ни золотить гребни, балки, стропила. Не делали прекрасных галерей, обогащенных живописью и богатыми картинами: не тратились, как ныне, на покупку картины; не покупали столько богатой и драгоценной мебели, чтобы обставить дом; не видели столько кроватей из золотой ткани, бархата, атласа и дамаста, ни столько изысканных обивок, ни столько золотой и серебряной посуды. Не устраивали в садах столько красивых цветников, узоров, беседок, аллей, каналов и фонтанов. Щегольство влечет чрезмерный расход, жестокую дороговизну; ибо от построек приходится переходить к обстановке, чтобы она соответствовала дому, и образ жизни подобал одеждам, так что приходится иметь множество слуг, множество коней, и содержать пышный дом, и стол, уставленный множеством яств. Это изобилие золотой и серебряной посуды, цепей, перстней и драгоценностей, шелковых тканей и вышивок с золотым и серебряным галуном возвысило цену золота и серебра, и, следовательно, дороговизну золота и серебра, что употребляется на другие тщетные вещи, как на позолоту дерева или меди или серебра, и то, что следовало бы употребить на монеты, было пущено на расточение.

Около конца XIV века жил анжуйский сеньор по имени Жоффруа де ла Тур-Ландри. Он был стар в 1371 году и имел трех дочерей; размышляя о них, он подумал обо всех опасностях, которым должны были подвергнуть их неопытность и особенно их красота. С целью предостеречь их, насколько возможно, от этих опасностей, он составил сборник наставлений, предназначенный служить им руководством во всех обстоятельствах жизни: «Когда я увидел, что дочери мои подросли, – говорит рыцарь де ла Тур, – я вспомнил о своей юности, когда я разъезжал с добрыми товарищами в Пуату и в других краях. Я припомнил слова, которые мы, молодые люди, говорили дамам, моля о любви, рассказы и шутки, которые мы о них между собой отпускали. Каждый думал лишь о том, чтобы их обмануть, чтобы пересказывать истории, одни правдивые, другие лживые, от чего случилось, что многие дамы были опорочены без причины. Поскольку я не сомневаюсь, что способы поведения, которые я видел практикуемыми в моей юности, не приняты еще и в наши дни, я подумал, что полезно будет велеть написать книгу, в которой были бы запечатлены добрые обычаи и прекрасные деяния добродетельных дам, чтобы дамы и девицы могли брать с них пример». Чтобы исполнить цель, которую он себе поставил, рыцарь де ла Тур в серии наставлений рисует своим дочерям поведение, которого они должны держаться. Он не следует никакому плану и переходит резко от одного предмета к другому. Каждое из его наставлений подкреплено примером и даже несколькими. Эти примеры, составляющие самую любопытную часть труда, происходят из трех разных источников: из Ветхого и Нового Завета, из фаблио, из событий или из жизни персонажей, современником которых был Латур-Ландри.

То, что придает книге рыцаря особый характер, это все подробности, которые она содержит об обычаях, образе действий, модах той эпохи, делающие ее истинным руководством по частной жизни в замках.

Первое наставление, которое рыцарь дает своим дочерям, это начинать день молитвой к Богу. Среди примеров, приведенных, чтобы их к тому побудить, я заметил следующий: некий рыцарь имел двух дочерей от двух разных жен; одна была благочестива, с усердием творила молитвы и регулярно посещала службы. Она вышла замуж за честного человека и имела самую счастливую судьбу. Вторая, напротив, избалованная матерью, довольствовалась тем, что слушала короткую мессу, спешила прочесть одно или