Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

Возьмем на заметку этот пассаж из письма Лораса — ему предстоит сыграть ключевую роль в дальнейших событиях.

Среди документов, направленных Литтой Павлу 15 августа, имелся и текст конвенции о сдаче Мальты от 12 июня с приложениями, в которых определялся порядок передачи фортов французам.

И завершает подборку перевод на русский язык письма Гомпеша послу Ордена в Неаполе бальи Франкони от 12 июня (на самом деле он закончил его писать накануне — 11 июня, перед подписанием капитуляции. — П. С.). Каких-то новых моментов в изложении Гомпешем обстоятельств, сложившихся накануне сдачи острова, мы не обнаружили. Заслуживает внимания, пожалуй, фраза в конце письма, против которой читающий (возможно, Павел) поставил пометку NB: «Измена была в величайшей степени по поводу провианта и военных припасов и (проявилась в том. — П. С.) что все из отличительнейших здесь особ решительно объявили желание свое отдаться Французской республике»[249].

Трудно, думается, можно было чем-то больше вывести из себя Павла, чем констатацией успеха якобинской пропаганды на Мальте. Однако из записки, направленной Литтой Безбородко через два дня, 17 августа (он препровождал с ней «в конфиденциальном порядке» подготовленный им проект протеста Великого приорства российского против сдачи Мальты), видно, что к этому времени Павел еще не определился со своей реакцией на происшедшие события. К такому выводу подводит следующий пассаж из записки Литты: «Не желая предвосхищать или определять высочайшее решение, не могу тем не менее не обратить внимание на важность не затягивать выработку нашей позиции. Тем более что, как показывают последние депеши из Триеста, направленные Вам, крик чести, который должен был раздаться сразу после обретения свободы (имеется в виду отсутствие протеста со стороны Гомпеша на действия Наполеона на Мальте. — П. С.), по-видимому, все еще сдерживается по юридическим соображениям. При таком положении вещей дальнейшее молчание только бросило бы тень сомнения на принципы тех, кто с ужасом воспринял соглашение, отдавшее Мальту французам»[250].

20 августа в руках Павла оказался и главный обвинительный документ — 10-страничное письмо бальи Тинье, написанное с Мальты 21 июня 1798 г.[251] Подлинность этого документа сразу же была поставлена под сомнение рыцарями, хорошо знавшими Тинье. Среди них был и Э. Охара, прочитавший письмо в английской прессе, где оно было опубликовано по предложению Дж. Литты. Впоследствии, в октябре 1800 г., Тинье, вернувшийся на Мальту после ее оккупации англичанами, официально опроверг свое авторство письма, решившего судьбу Гомпеша[252]. Но дело было сделано: кто бы ни был его автором, он не пощадил Гомпеша, возложив на него всю ответственность за сдачу Мальты. «Это он погубил Орден по своей глупости и трусости, а может быть, и вследствие предательства», — утверждалось в письме.

В сопроводительной записке на имя Безбородко Литта, через которого это письмо попало к Павлу, заявил, что «не ставит под сомнение факты, изложенные Тинье»[253].

«РУССКИЙ ПЕРЕВОРОТ» БРАТЬЕВ ЛИТТА

26 августа (6 сентября) 1798 г. члены Великого приорства российского и находившиеся в Петербурге мальтийские рыцари собрались в Воронцовском дворце под председательством Дж. Литты и рассмотрели обстоятельства сдачи Мальты. В протоколе этого заседания, сохранившемся в российских архивах, имеется полный список его участников: Дж. Литта, канцлер А. А. Безбородко, вице-канцлер А. Б. Куракин (оба — кавалеры Большого креста Мальтийского ордена), Виельгорский, А. и К. Чарторыйские, Р. Шуазель, Г. Шуазель-Аллекур, М. Хрептович, Р. Ж. Витри, Г. Гуссэ, де ля Турелль, Блэн дю Поэ, М. Любомирский, И. Борщ, Дивонн, капеллан Локманн, а также послы Австрии и Королевства Обеих Сицилий Кобенцель и Серракаприола, дипломаты из Дании и Баварии, бароны Гейкинг и Рехлин. Итого — 17 командоров и рыцарей, представлявших российское приорство и французских эмигрантов, плюс четыре дипломата, только двое из которых (Кобенцель и Серракаприола) имели отношение к Ордену. Вполне очевидно, что подобный состав участников заседания, которому предстояло принять важные решения о судьбе Ордена, трудно назвать представительным[254].

На заседании были зачитаны (полностью или в выдержках) следующие документы: письма Гомпеша из Триеста от 25 и 28 июля, 1, 2, 4 августа 1798 г., печатный экземпляр конвенции о сдаче Мальты от 12 июня 1798 г., депеша посла Ордена в Неаполе Франкони от 17 июля, доклады КИД по мальтийским делам, адресованные Дж. Литте письма Сен-При от 4 августа, Лораса и Тинье от 22 июня, а также донесения Охары из Неаполя, письма рыцарей баварского приорства[255].

Содержавшиеся в них сведения об обороне Мальты и роли в ней Гомпеша носили противоречивый, порой диаметрально противоположный характер. В частности, Охара и Сен-При, в отличие от Лораса и Тинье, оценивали действия великого магистра как адекватные создавшейся ситуации, приводили примеры проявленного им личного мужества[256]. Сен-При, получивший незадолго до сдачи Мальты командорство в России, даже просил разрешения Павла отправиться к Гомпешу в Триест.

В частных письмах великого магистра, адресованных Дж. и Л. Литте, также не чувствуется осознания им всех масштабов происшедшей катастрофы. Возлагая всю ответственность за сдачу острова Наполеону на мальтийцев и «распропагандированных» французами рыцарей, Гомпеш вновь объяснял свою пассивность туманными ссылками на посредничество Испании в подписании конвенции 12 июня. Россию он называл «главным звеном» в «цепи дипломатической поддержки» Ордена и просил Дж. Литту «повлиять» в этом смысле на позицию императора Павла.

Некоторый свет на мотивы, определявшие позицию Гомпеша, проливает его письмо Дж. Литте от 4 августа, в котором великий магистр настойчиво просит информировать его о переговорах в Петербурге относительно «греческого учреждения» (fondation grecque). Вполне очевидно, что речь идет о втором, православном Великом приорстве российском, создание которого было одобрено Орденом накануне появления Наполеона у берегов Мальты. Подтвердив, что это решение «было приведено в действие Советом» (elle a ete fonctionnepar le Conseil), Гомпеш проинформировал Литту, что «все необходимые для этого освобождения от обетов (dispensions)» были даны, «как Вы и просили»[257].

Представляется, что именно это обстоятельство — подтверждение Гомпешем, что решение Совета от 1 июня 1798 г. об учреждении второго Великого приорства российского остается в силе, — и определило на этом этапе линию поведения великого магистра в отношении России. Он, несомненно, имел основания полагать, что открытие Ордена для некатолического российского дворянства является мощным рычагом воздействия на императора России, достаточно ясно определившего к этому времени свое отношение к Мальтийскому ордену как средству объединения всех монархических сил Европы в борьбе против Французской революции.

На деле все, однако, произошло совершенно иначе. Быстрая и бесславная сдача Мальты французам, по-видимому, перечеркнула планы Павла «мягко», через