Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

и предложил ему (а впоследствии и Пию VII) убежище в России. Из подобных рыцарских порывов российского императора в общем-то и выросла вскоре героическая эпопея суворовских чудо-богатырей в Италии и Швейцарии.

В марте 1798 г. (т. е. параллельно с продвигавшейся русской дипломатией идеей учреждения второго, некатолического приорства) Павел подтвердил приглашение папе обосноваться в России. А 24 апреля (5 мая) канцлер А. А. Безбородко в конфиденциальном порядке довел до сведения Л. Литты содержание еще не подписанной ноты о новом административном устройстве католических диоцезов в России, адресованной госсекретарю Ватикана кардиналу Одескальчи. В письме Одескальчи Л. Литта охарактеризовал его как «полностью приемлемое»[270]. Одновременно Л. Литта был назначен на почетный пост великого дародателя католического российского приорства с жалованьем в 30 тыс. флоринов в год и переехал в Воронцовский дворец, ставший штаб-квартирой Мальтийского ордена в Петербурге. Великий Кваренги построил в нем католическую церковь, названную Мальтийской капеллой.

Дальнейшие события не оправдали, однако, ожиданий братьев Литта. 28 апреля Павел подписал два указа — о католических и униатских диоцезах в Белоруссии, — а в начале мая Куракин опубликовал их тексты на русском языке. И тут выяснилось, что «зависший» еще со времен Екатерины вопрос назначения католических священников был решен Павлом в неприемлемой для Ватикана редакции. Павел, как и его мать, не собирался поступаться правом руководства своими подданными католического вероисповедания. Более того, статьей второй пояснительной ноты, переданной в этой связи Литте, католическому и униатскому священству запрещалось напрямую «переписываться с заграницей». На практике это означало запрет и на обнародование в России папских булл без предварительного согласования с Синодом[271].

В ответ Л. Литта в июле составил собственные «Акты» об управлении католическими диоцезами в России, в которых подтвердил согласие на создание католического архиепископства в Могилеве и епископств в Вильно, Самогитии, Луцке-Житомире, Каменце и Минске, но отфиксировал приоритет папы на управление католической и униатской церковью в Белоруссии и Литве. Их текст был направлен во Флоренцию, но его рассмотрение комиссией во главе с кардиналом Антонелли затянулось до ноября. А в конечном итоге Литта получил не только ужесточенный вариант «Актов», но и приказание датировать их мартом 1798 г. (т. е. временем, предшествовавшим указам Павла), чтобы подчеркнуть приоритет духовной власти папы.

Тревожным сигналом для Л. Литты должен был прозвучать и переданный Антонелли отказ папы ходатайствовать перед великим магистром о награждении его Большим крестом Мальтийского ордена. А это трудно было интерпретировать иначе, чем косвенный совет не смешивать вопросы католической церкви в России с делами Ордена.

Второй сигнал тревоги прозвучал, когда братья Литта направили папе Пию VI акты Великого приорства российского от 26 августа. В ответном письме папы, адресованном Дж. Литте и датированном 17 октября, говорилось: «Поскольку русское приорство пока действует в одиночку, его решения не являются достаточными для того, чтобы объявить его (Гомпеша. — П. С.) лишенным полномочий великого магистра; необходимо подождать решения других языков и убедиться, насколько Гомпеш виновен в том преступлении, которое выдвинуто против него указанным приорством». Одновременно, однако, папа дал разрешение избрать из числа членов Великого приорства российского рыцаря, который «выполнял бы административныые обязанности в рамках компетентности великого магистра (avec I’Autorite de Grand-Maitre) в соответствии с положениями Устава Ордена»[272].

В тот же день папа направил письмо Гомпешу, в котором информировал его о получении документов из России. В нем, в частности, говорилось: «Ваша просьба (о поддержке прав на титул великого магистра. — П. С.) не может быть выполнена, пока Вы не опровергнете выдвинутые против Вас обвинения и не будете восстановлены в тех правах, которых, как они заявляют, Вы лишены».

Параллельно с этим государственный секретарь Ватикана кардинал Одескальчи отдельными письмами от 20 октября и 3 ноября 1798 г. предупредил Лоренцо Литту, что низложение Гомпеша, предпринятое в Петербурге, не может быть одобрено Ватиканом, поскольку члены Великого приорства российского не придерживались в точности Устава Мальтийского ордена, за соблюдением которого папа призван внимательно следить. Одескальчи повторил, что для принятия окончательного решения о лишении великого магистра его полномочий необходимо проконсультироваться со всеми языками, входящими в Орден, и с монархами тех стран, рыцари которых входят в эти языки[273].

Эти предостережения, однако, поступили в Петербург уже после того, как Павел, взяв полуторамесячную паузу после обращения к нему членов Великого приорства российского, все же принял предложенный ему титул великого магистра. Что же такого произошло за этот месяц, почему чаша весов склонилась в пользу принятия титула?

А произошло следующее. Мы полагаем, что, давая 17 октября достаточно двусмысленный ответ Дж. Литте (с разрешением избрать рыцаря, который временно исполнял бы обязанности великого магистра), папа реагировал только на поступивший к нему манифест Великого приорства российского от 26 августа. Затем, однако, он получил от братьев Литта и текст декларации Павла от 10 сентября, санкционировавшей смещение Гомпеша. 5 ноября (н. ст.) Пий VI направляет новое письмо Дж. Литте, реагируя — подчеркнем это — на санкцию Павла от 10 сентября, но не на его провозглашение великим магистром. Тон этого письма в отношении смещения Гомпеша еще более жесткий. Папа сообщает, что ужаснулся, узнав, что великий магистр «проявил недостойную слабость, принеся в жертву собственным интересам весь Орден». Прямо ссылаясь на декларацию Павла от 10 сентября, он заявил: «Мы будем сотрудничать с любой властью, которая необходима. В связи с опубликованным и санкционированным императором актом мы призываем все остальные языки и приораты присоединиться к нему, чтобы восстановить Орден в его былом величии»[274].

Похоже, что именно это письмо Пия VI, названное Дж. Литтой бреве и оглашенное на заседании Великого приорства российского, окончательно решило дело, рассеяв сомнения относительно позиции, занятой понтификом.

29 ноября (10 декабря) в Зимнем дворце состоялась грандиозная церемония. В присутствии всего двора и находившихся в России мальтийских рыцарей нунций Лоренцо Литта возложил на Павла I корону и другие регалии великого магистра Ордена Св. Иоанна. Император был облачен в шелковый золотистого цвета далматик, форму которого придумал он сам. На шее его тускло отливал старинным серебром мальтийский крест. Мальтийские кавалеры наблюдали за этой процедурой, преклонив колена.

«Все это невольно принимало характер театрального маскарада, — замечал Ф. Головкин, характеризуя отношение к мальтийским ритуалам со стороны критически настроенной части русской аристократии, — вызывало улыбки и у публики, и у самих действующих лиц, исключая только императора, вполне входившего в свою роль»[275].

В тот же день, желая подчеркнуть значение Ордена Св. Иоанна, Павел I включил свой новый титул великого магистра в общий императорский титул. Интересно отметить, что при первом