Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

провозглашении титула слова «великий магистр Ордена Св. Иоанна Иерусалимского» открывали его, но Синод, на утверждение которого поступил императорский указ, отодвинул их в самый конец.

Кроме того, по повелению Павла мальтийский крест был включен в государственный герб и государственную печать. 1 января 1799 г. на одном из бастионов Адмиралтейства был установлен так называемый «мальтийский павильон» (флаг). Подъем его сопровождался 33 пушечными залпами.

Провозглашение Павла I великим магистром Мальтийского ордена вызвало резко негативную реакцию в Риме, недоумение и толки среди рыцарей, находившихся вне Петербурга. Анализируя переписку, которая велась по этому поводу между папой, Гомпешем и Петербургом, мальтийский исследователь А. П. Велла выделяет следующие аргументы, которые приводились Ватиканом в подтверждение незаконности этого акта:

— в процедуре провозглашения не участвовали все языки Ордена, как того неукоснительно требовал его устав;

— император Павел как православный не мог стать главой католического Ордена, непосредственно подчинявшегося папе;

— император был только почетным кавалером Большого креста Ордена Св. Иоанна. Несмотря на его провозглашение протектором, Павел не был в строгом смысле слова полным членом Ордена;

— император, будучи женатым, не мог принять на себя монашеские обеты нестяжания, благочестия и послушания, которые составляли само существо понятия религиозного рыцарства[276].

В Петербурге, однако, даже не подозревали о масштабах проблем, возникших с принятием на себя российским императором титула великого магистра католического ордена.

ПРАВОСЛАВНЫЕ РЫЦАРИ МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА

29 ноября (10 декабря) 1798 г., в день провозглашения Павла великим магистром, в Петербурге было объявлено о формировании нового капитула Ордена (взамен Совета, созданного Гомпешем в Триесте). В него вошли ряд французских рыцарей-католиков, находившихся в Петербурге, а также православные и католические подданные российского императора — великий князь Александр, Головкин, Юсупов, Трубецкой, Долгорукий, Игнатьев, Демидов, Нарышкин и польские рыцари Радзивилл, Любомирский, Сапега, Платер, Борщ. Главой канцелярии и казначеем Ордена по рекомендации Джулио Литты были назначены французские рыцари де ля Гуссе и Витри. Лоренцо Литта сохранил за собой прежний пост.

В тот же день было объявлено о создании в России второго великого приорства, в которое принимались русские дворяне греческого (православного) вероисповедания. На учреждение нового приорства император выделил 216 тыс. рублей. В его состав должны были войти 98 новых командорств. 20 декабря именным указом Джулио Литте было повелено вместе с генерал-фельдмаршалом графом Салтыковым, обер-камергером Шереметевым, тайным советником Энгельгардтом и обер-прокурором Лопухиным приступить к составлению правил приема в новое великое приорство. 21 декабря 1798 г. о манифесте Павла были проинформированы иностранные дворы.

Для понимания мотивов этих шагов российского императора — о принятии им титула великого магистра и одновременном создании некатолического Великого приорства в России — важно иметь в виду международный контекст, в котором состоялись эти решения. Фактически они стали частью комплекса мер по формированию второй антифранцузской коалиции. В декабре 1798 г. были подписаны союзные договоры России с Англией и Турцией. Одновременно началось наступление неаполитанской армии на захваченный французами Рим, из которого пришлось бежать папе Пию VI. В конце декабря были оформлены англо-русско-неаполитанские договоренности по восстановлению Ордена Св. Иоанна на Мальте, по итогам которых Павел назначил временным комендантом острова генерал-майора князя Волконского, находившегося с десантным корпусом на борту кораблей Ф. Ф. Ушакова, направлявшихся к Корфу.

Не будем забывать и то, что у Павла уже имелось согласие Совета Мальтийского ордена на создание в России второго, некатолического приорства Ордена, данное 1 июня 1798 г. Нам не без труда, но удалось найти в АВПРИ документы, относящиеся к первому, январскому проекту конвенции о создании в России православного приорства Ордена Св. Иоанна. Существенно, что все они были подготовлены Дж. Литтой. Центральное место среди них занимает его записка канцлеру А. А. Безбородко от 8 января 1798 г., препровождающая проект конвенции о создании второго, православного приорства, датированный 29 января[277]. В ней, в частности, говорится, что в случае если проект получит одобрение императора, то с его ратификацией Советом Ордена «больших проблем, включая существенные изменения текста, не будет». Интересны и приводимые Литтой аргументы в пользу такого шага: дворян-православных в России несравнимо больше, чем католиков, они имеют полное право быть членами Ордена, которому протежирует император, и участвовать в управлении им.

Сохранился и текст проекта конвенции 29 января с правкой Безбородко[278]. Его точное название: «Проект конвенции об учреждении Мальтийского ордена в Российской империи в пользу дворянства греческого вероисповедования» (для сравнения: Манифест 29 ноября назывался «О установлении в пользу российского дворянства Ордена Св. Иоанна Иерусалимского»). Цель создания второго приорства определялась в преамбуле следующим образом: «дать возможность всему славному дворянству Империи участвовать в тех же почестях и отличиях, что и подданные, имеющие право быть принятыми в российское приорство, созданное в силу конвенции от 4(15) января 1797 г.».

Интересно, что если в подготовленном Литтой проекте речь шла о создании 50 командорств для православного дворянства (ст. 5), то после правки Безбородко их число возросло до 84. В проекте, состоявшем из 27 статей, большое внимание уделялось финансовой стороне учреждения нового приорства. Уже во второй статье зафиксировано, что из российской казны на его содержание будет ежегодно выделяться по 200 тыс. рублей, не считая многочисленных дополнительных выплат, связанных с его деятельностью.

Из существенных вопросов можно выделить подтверждение необходимости для православных членов соблюдения уставных обязанностей, в частности совершить четыре традиционных шестимесячных «каравана» на галерах Ордена (или два года «сражаться против неверных» в составе российского флота). Для русских рыцарей был установлен в качестве отдельного праздника день памяти их святого покровителя апостола Павла (баварцы ежегодно отмечали память св. Карло Борромео, архиепископа Миланского). Детально расписанными в проекте оказались и вопросы размещения и даже питания русских рыцарей в только что отстроенном оберже англо-баварского языка. Это позволяет, на наш взгляд, предположить, что вся эта остающаяся во многом загадочной история имела целью подготовить в самый канун появления Наполеона у берегов Мальты юридическую и логистическую базу для прибытия на остров значительного российского контингента.

И еще один любопытный штрих. Проект январской конвенции занял в архивном деле АВПРИ, посвященном переписке Дж. Лит-ты с Коллегией иностранных дел в 1798 г., место рядом с подготовленным тем же Литтой «Проектом акта вступления Великого приорства российского в древний английский язык, называемый сейчас англо-баварским»[279]. То, что оба документа принимались не только в одно время, но и «в одном пакете», свидетельствует, на наш взгляд, о том, что вопрос о создании православного российского приорства мог обсуждаться еще за год до этого, на этапе переговоров по «базовой» конвенции 4(15) января 1797 г., когда и возникла странная на первый взгляд идея о включении