Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

австрийского императора (имеется в виду Триест. — П. С.), где «укрылся в доме одного из подданных Вашего императорского величества». Гомпеш не упоминает имени Псаро, но уточняет: тот предоставил ему убежище потому, что «знал об интересе, который Ваше величество питает ко мне и моему Ордену».

Содержание следующего абзаца письма приводим полностью: «Официально заявляю, что с отвращением отвергаю все то, что было совершено на Мальте французской армией. Я ни на миг не замедлил бы обнародовать протест, проект которого я передаю Вашему императорскому величеству, если бы в заголовке конвенции, продиктованной Бонапартом, не содержалось упоминания, впрочем, в весьма позитивном духе, о посредничестве Его католического величества (традиционный титул короля Испании. — П. С.). Между тем я просил поверенного в делах Испании не более чем о некоторых добрых услугах, чтобы добиться достойных условий капитуляции. Уважение, которое я и мой Орден всегда питали к этому монарху, побудили меня действовать таким образом до тех пор, пока я не смогу удостовериться в его истинных намерениях.

Не могу поверить, чтобы они заключались в изгнании моего Ордена и моем бесчестьи».

Этот абзац, повторяющийся и в письмах Гомпеша к другим государям Европы, важен для прояснения политического контекста происходивших событий. Дело в том, что, напустив тумана в вопросе об испанском посредничестве в сдаче Мальты, Гомпеш вольно или невольно вывел действия Наполеона в плоскость солидарного выступления Франции и Испании против планов России и Великобритании утвердиться на острове. Подобная интерпретация обстоятельств сдачи Мальты стала, надо думать, сильнейшим раздражителем для Павла. Тем более что Наполеон со своим обычным циничным прагматизмом разыграл карту защитника католической веры (обсуждая с О. Дубле условия сдачи Мальты, выговаривал ему, что рыцари «отступили в отношении России от строгостей своей обычной дисциплины, согласившись без всякого угрызения совести принять в свою среду большое количество схизматиков»)[245].

Но в чем же все-таки причина того, что Гомпеш, объясняя свое нежелание публично протестовать против захвата Мальты, буквально «зациклился» на необходимости дождаться ответа из Мадрида? Не вел ли испанский поверенный в делах Амато двойную игру, обещая великому магистру протекцию своего короля в возвращении на остров после, скажем, «нейтрализации русско-английской угрозы»? На этот вопрос, признаемся, у нас нет внятного ответа. Можно, разумеется, вспомнить, что накануне появления у берегов Мальты флота Наполеона Гомпеш получил послание от испанского короля, исторического сюзерена Мальты, передавшего ее в 1530 г. Ордену. Но, по свидетельству Охары, король, несмотря на наметившееся сближение Испании с наполеоновской Францией, дал Гомпешу наказ защищать остров так же решительно, как он это сделал в отношении эскадры Брюйэса. И это в определенной мере объясняет обращение великого магистра к Амато с просьбой об оказании добрых услуг (поверенный в делах Испании, кстати, бежал с острова в начале сентября 1798 г., в самом начале восстания мальтийского населения). Но не задержку с преданием огласке протеста, вызвавшую понятное недоумение не только в России.

Не могла, как представляется, не показаться странной в Петербурге и «смазанная» концовка письма, в которой отсутствовало прямое обращение о помощи к Павлу как протектору Ордена. Приводим ее также полностью: «Время, в которое случились наши несчастья, тем более досадно, что оно совпало с эпохой, когда щедрые намерения Вашего императорского величества, Ваши великие благодеяния, подтверждение Вашей протекции должны были сделать Орден еще более блестящим. Небольшое число рыцарей, которые собрались сегодня вокруг своего главы, как и те из них, кто рассеялся по Европе, с почтительным нетерпением надеются, что монархами (Европы. — П. С.) будет отдано должное справедливости их позиции и неизменному желанию послужить еще на пользу общего дела христианских держав. Их благожелательность поможет им объединиться и вернуть себе способность выполнять свои священные обязанности. Преисполненный справедливого доверия к Вашему императорскому величеству, я приношу к подножью Вашего трона это пожелание, исполнение которого было бы мне так дорого. Нижайше и пламенно прошу Вас проникнуться жалостью к несчастному и поддержать еще раз существование Ордена, который Вы почтили, объявив себя его августейшим протектором».

Впрочем, к середине августа 1798 г., когда в Петербурге было получено послание Гомпеша, мнение о его «преступно беспечном» поведении во время осады Мальты было уже сформировано. Выявленная нами в АВПРИ подборка документов, относящихся к этому периоду, показывает, что инициатива осуждения, а затем и низложения Гомпеша исходила от Дж. Литты. Вот как развивались события.

15 августа Литта направил канцлеру А. А. Безбородко ноту следующего содержания: «Бальи граф Литта имеет честь направить в императорское министерство (Коллегию иностранных дел. — П. С.) для сведения Его императорского величества письма, которые он получил из Триеста с чрезвычайным курьером, а также донесения о сдаче Мальты, ратификации операций, произведенных министерством до катастрофы (понятно, что речь идет о «второй конвенции», заключенной до захвата Мальты Наполеоном. — П. С.), и о нынешнем положении великого магистра и рыцарей, собравшихся у него в Триесте.

Зная справедливость и доброжелательство Его императорского величества, граф Литта не позволил себе никаких комментариев по поводу депеш, оригиналы которых он счел своим долгом представить в императорское министерство. Смиренно ожидая высочайших распоряжений, он исполнит их с тем усердием, которого требуют его уважение и полная преданность августейшей воле»[246].

Приложенную к ноте подборку документов[247] открывает анонимное письмо об обстоятельствах сдачи Мальты. В нем аккуратно передаются детали происшедших событий, известные из других источников. Линия поведения Гомпеша характеризуется как вынужденная обстоятельствами, среди которых основной акцент сделан на полном разложении мальтийского ополчения республиканскими агентами, заблаговременно проникшими на остров.

За ним следует гораздо более резко написанное письмо бальи де Лораса с Сицилии, адресованное Литте и датированное 22 июня 1798 г. «Наш Орден больше не существует на Мальте, — писал Лорас. — Я был свидетелем, но не соучастником этого постыдного события. Мои попытки вмешаться были бесполезны, поскольку великий магистр сам взял на себя оборону острова». Однако его приказы не исполнялись, его помощники обманывали его. Несмотря на призывы готовиться к обороне, с которыми Лорас и ряд других рыцарей обращались к Гомпешу с конца февраля, ничего не было сделано. Великий магистр отверг предложение Лораса сосредоточить наличные силы в двух фортах и продержаться хотя бы восемь дней, в течение которых можно было бы надеяться на подход английской эскадры. Проигнорировал он и совет затянуть переговоры о капитуляции в надежде на внешнюю помощь. Интересна концовка письма: «Мне удалось ускользнуть с острова вместе с вашим храбрым курьером, которому я помог выехать. Обнимаю Вас с горечью в душе, но с горячим желанием, чтобы протекция Его императорского величества сделала Вас нашим великим магистром — наш прежний глава покинул