Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

могут вынудить Австрию и Германию к выходу из войны. Более того, зимнее затишье только обострило лишения и напряжение, связанное с ожиданием в контексте самых плачевных экономических условий. В глазах некоторых из тех, кто писал домой с просьбой прислать одежду и продукты, даже сражения, грозившие гибелью, казались предпочтительнее, чем жалкое существование в окопах среди грязи и подстерегающих болезней, особенно в затяжные периоды тревожной скуки, прерываемой внезапными артобстрелами. В то же время солдаты по всему фронту испытывали большое беспокойство за благополучие своих семей. В январе 1916 года ситуация со снабжением, кадрами и подготовкой все еще была неблагополучной.

В тылу, по мнению министра внутренних дел А. Н. Хвостова, снабжение товарами первой необходимости тоже было «особенно ненадежным», а общее положение — «глубоко неправильным» и «особенно нежелательным» при возможности «весьма опасных последствий»[443]. В деревне разовых выплат семьям раненых и убитых уже не хватало, чтобы облегчить страдания. В донесении из Тамбовской губернии утверждалось, что солдаты, приехавшие в отпуск, якобы говорили: «Мы теперь знаем, как взять землю». Из Саратова министру внутренних дел докладывали, что нехватка важнейших продуктов питания порождает крайнее беспокойство; в губернии возрастали «революционные настроения», особенно среди молодежи. Из Херсонской губернии министерство получало предупреждения о том, что местные отделения ультраправого Союза русского народа раздувают среди населения, особенно железнодорожников, ненависть к евреям и «прогрессивным элементам»[444]. В Богородске, небольшом селе, расположенном недалеко от Нижнего Новгорода, горожане совместно с бастующими разграбили лавки. В ходе столкновений с войсками, отправленными навести порядок, два человека погибли. Серьезные беспорядки произошли в Перми и в Челябинском регионе. С началом праздников, как и предсказывал Хвостов, волна новых беспорядков прокатилась по Москве и в других местах[445]. Царь, в середине декабря 1915 года выразивший личную озабоченность ситуацией в рескрипте, адресованном И. Л. Горемыкину, имел основания для беспокойства[446]. Хвостов в своих докладных записках предупреждал, что в Петрограде и Москве царит отчаянная нужда. Для обеспечения спокойствия в стране необходимо было принять «все меры». «Россия приближалась к настоящей катастрофе»[447].

Зима — весна 1916 года: недовольство злоупотреблениями снизу

Но о каких именно мерах шла речь? И какие проблемы они должны были решить? В отличие от 1905–1906 годов, когда правительство бросило в Москве против бунтующих рабочих артиллерию и использовало для умиротворения деревни войска, вернувшиеся с японской войны, на этот раз массовые репрессии едва ли были возможны. С тем чтобы справиться с кризисом, следовало разобраться с его ключевыми элементами и их причинами. Это была сложная задача даже для таких относительно хорошо осведомленных должностных лиц, как министр внутренних дел. Линии разлома, связанные с экономической мобилизацией, проявились не в полной мере. Можно было только предполагать наличие тревоги и стресса, вызванных неурядицами и увольнениями, а также массовыми личными утратами. Справиться с нехваткой товаров первой необходимости было проще, чем с порождаемыми ею тревогой и чувством уязвимости. Кроме того, не было особых сомнений, что они связаны как с опасением остаться без еды — что служило ключевым элементом народного недовольства, — так и с ростом цен. Эти чувства намного легче поддавались выражению, чем боль и невзгоды, сопутствующие потерям на фронте. Пятнадцать месяцев боевых действий уже обошлись стране более чем в 3,4 млн убитых и раненых, включая более 45 тыс. диагностированных случаев шока от артобстрелов[448].

В этих обстоятельствах режим пытался выявить те проблемы, против которых было достаточно легко принять меры. Незадолго до Рождества 1916 года А. Н. Хвостов совместно с военным министром А. А. Поливановым, министром торговли и промышленности В. Н. Шаховским, министром земледелия А. Н. Наумовым, министром путей сообщения А. Ф. Треповым и другими должностными лицами вошел в состав Особого совещания, учрежденного с целью выработки новых мер. Также его членами стали вице-председатель недавно созданного Распорядительного комитета по железнодорожным перевозкам и военный губернатор Петрограда. Показательно, что председатель Совета министров И. Л. Горемыкин в работе этого совещания не участвовал. А. Н. Хвостов и его коллеги по Особому совещанию пяти министров, как оно вскоре стало известно в высоких кругах, первым делом рассмотрели наиболее насущную проблему — снабжение Петрограда продовольствием. В конце декабря они также взяли в свои руки организацию адекватного снабжения продовольствием и топливом других российских регионов, считая эту меру ключом к пресечению общественных беспорядков. Особое совещание пяти министров увязало с этой задачей работу четырех других особых совещаний и в течение нескольких заседаний выработало официальную трактовку причин возникших проблем и их возможных решений[449].

Министры видели суть проблемы вовсе не в утаивании товаров, спекуляции или последствиях социокультурного неравенства. Они поставили во главу угла вопрос распределения, конкретно — недостатки в работе железных дорог и связанную с ними коррупцию. Исходя из официальных данных о вполне достаточном осеннем урожае хлеба и уровне добычи топлива, они называли в качестве двух главных бед плохо налаженное использование железнодорожной техники и коррупцию среди железнодорожных служащих, которую Д. И. Засядко, камергер царского двора, описывал своим коллегам как «широкое развитие злоупотреблений»[450]. В том, что касается решения первой проблемы, Особое совещание пяти министров требовало приложить все усилия к контролю над использованием паровозов и подвижного состава по всей стране, чем занялся недавно созданный Распорядительный комитет по железным дорогам[451]. 21 декабря 1915 года совещанию стало известно, что на январь составлены планы использования вагонов и локомотивов, причем обещалось, что «при строгом выполнении перевозок по планам, снабжение Петрограда предметами перв<ой> необ<ходимости> будет в значительной степени обеспечено». Комитет должен был производить распределение всех товарных вагонов, предназначенных для использования в гражданских целях, исходя из конкретных потребностей и имеющегося в наличии подвижного состава[452]. Пока же комитет старался найти около 6 тыс. товарных вагонов для перевозки в Петроград 4 млн фунтов замороженного мяса из Сибири. Планировалось, что если бы их удалось изыскать, то в столицу ежесуточно прибывало бы по 60 вагонов замороженного мяса, а также 15 вагонов рыбы, 20 вагонов сахара и 185 вагонов зерна[453].

Совещание пяти министров назначило ответственным за распределение этих и других продуктов в Петрограде военного губернатора города, тем самым по сути милитаризовав процесс оптовых поставок. Продовольствие, уже имевшееся в городе, запрещалось отправлять куда-либо еще. Любые товары, вовремя не затребованные получателями, подлежали конфискации. Их своевременная доставка косвенно решала задачи контроля над ценами и борьбы со спекуляцией[454]. Военный губернатор Петрограда был вполне готов взять на себя дело распределения продовольствия, даже если при этом вина за сбои в снабжении могла бы быть возложена на армию. «Крайне необходимым» это считал и московский генерал-губернатор. Местные власти ожидали новых неприятностей[455].

Кроме того, Хвостов и его коллеги занялись решением двух важных проблем. Они были обеспокоены недостаточной информацией об имеющихся запасах и нехваткой полномочий