Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

И чтобы снова переменить тон, она спросила:

— Принесли для меня ветчины?

— Принес.

— Давайте посмотрим.

И Адель принялась развертывать покупки.

— Вы только посмотрите, какое пиршество задумал устроить господин барон! Проголодались?

— Нет… Я не голоден.

— Ну тогда все это богатство останется нетронутым. А, вы и земляники купили?

— Вы ведь любите ее.

— Как мило, что вы это помните! Будем бросать землянику в шампанское.

Они сели к столику. Яношу вообще не хотелось есть. У него отчего-то все время щипало в горле. Он с трудом удерживал себя, чтобы не расплакаться.

Адель тоже ничего не ела.

— Прошу, — проговорил Янош.

Адель, пристально смотревшая на электрическую лампу, вздрогнула.

— Нет. Еще нет. Мне нужно обтереть лицо и губы одеколоном. Теперь мне уже больше не нужны ни румяна, ни помада. Или как?

— Ну что вы! — возразил Янош.

Вернулась Адель совершенно бледной. И губы ее уже не были больше красными, а блекло-синими. Янош с испугом смотрел на нее.

— Плохо выгляжу?

— Кто вам сказал?

— Ваши глаза, Яношка. Не надо мне было снимать ни белил, ни румян. Но я хотя бы не уродлива?

— Ну что вы, Адель!

— Ладно, давайте лучше есть. Вы ешьте, а я буду на вас смотреть.

Янош съел несколько кусочков ветчины, Адель тоже самую малость, а затем, откинувшись в кресле, снова уставилась на раскаленную спираль электрической лампы.

И снова Янош заставил ее вздрогнуть, заговорив и предложив шампанское. Адель бросила ложку земляники в бокал, пригубила и тотчас поставила бокал обратно на стол:

— Бр-р-р, кислое.

— Я принес сладкое, — возразил Янош.

— Все равно кислое. Все кислое. Не хочу. И этого не хочу. Ничего не хочу. — Закрыв глаза, она тихо добавила: — Знаю, чего я хочу.

Янош наклонился к ней.

— Вот чего хочу! — сказала Адель и впилась губами в его губы.

Потом она поднялась, поднесла руки к волосам и встряхнула их с такой силой, что все ее большие костяные шпильки дождем брызнули на ковер, а волосы скатились на плечи.

— Не выношу шпилек, — содрогаясь всем телом, сказала она. — И волосы тоже стали такие тяжелые.

Янош безмолвно смотрел на нее.

— Яношка, сегодня я останусь здесь, у вас.

Он был удивлен. Такого еще никогда не случалось.

— У меня? — переспросил он. — В самом деле?

— Да. Мужа я отправила в провинцию. Заседать в комиссиях. А сама останусь у вас. Я так хочу ваших губ. И так долго больше не увижу вас. До весны — наверняка. Пусть сегодня мне это даже повредит… Да и не повредит это! От этого я не умру… Боже! Если бы умереть от этого!

Она широко раскрыла объятия и бросилась на шею Яношу. Он закрыл глаза, а рука его утонула в белокурой волне волос, которые в его воображении превратились в черные и курчавые. Он запрокинул ее голову, как уже делал это в мыслях и вчера и сегодня, и поцеловал… некрасивую Эльзу.

На следующий день Адель уехала.

А Яношу на следующий день пришло письмо:

«Милый Никтоци! Ваше сиятельство, господин Красавчик! Ни папа, ни мама не могут вытерпеть до четверга, когда Вы собирались появиться у нас вместе со всем вашим сиятельством и обмыть его у нас за чашкой чая, и потому они просили меня, чтобы я просила Вас: сразу же по получении сего письма прибыть к нам и принести свое сияние в наш дом. Будет званый ужин исключительно в узком семейном кругу. Выполните же их просьбу, хотя бы ради меня.

С приветом, Эльза Г.

P. S. Начало пиршества в девять часов, но если приедете раньше, поболтаем».

Янош и прежде бывал на ужинах у Готхельфов, но всегда только по официальным поводам, когда присылали печатные пригласительные билеты с золотой каемкой.

И вот первый случай, когда он получил приглашение в несколько строк, написанных Эльзой собственноручно. Почерк Эльзы с приветливыми, округлыми буковками не походил на женские почерки, которые ему доводилось видеть. Вероятно, Эльза в отличие от других женщин не считала существенным писать красиво и «женственно» и не облачала свои буковки в некую обязательную униформу.

Очень обрадовавшись этим нескольким строчкам, Янош едва дождался, пока наступит вечер. Чтобы как-то убить время, зашел сначала в редакцию, потом в клуб, сыграл партию в шахматы со своим приемным отцом, дал втянуть себя в беседу с премьер-министром, который был так мил, будто это он сам усыновил молодого депутата. Наконец пробило четверть девятого, и Янош, бросив все, поспешил к Готхельфам.

Горничная в прихожей помогла ему снять пальто, а Эльза, Эмма и мадемуазель Нитуш вышли ему навстречу, встали перед ним и отвесили троекратно поклон. Все это придумала Эльза, она же заставила сестру и француженку разыграть маленькую комедию.

При первом поклоне Эльза произнесла:

— Ваше благородие. Милостивый государь!

При втором она ткнула локтем в бок Эмму, и та, исполняя свою роль, сказала:

— Ваше сиятельство!

Когда же черед дошел до третьего поклона, мадемуазель Нитуш недовольно пробормотала:

— Mais quelle bêtise![36]

— Нитуш! — прикрикнула на нее Эльза. — Выполняй свой долг под страхом отставки!

И Нитуш сдалась и произнесла:

— Ваш превосходительность!

После чего все трое шагнули вперед и, протянув Яношу руки, хором прокричали:

— … поздравляем вас!

И все вместе засмеялись. Янош тоже. Ему понравилась шутка, хотя Эмма уже начала беспокоиться:

— Господин редактор может обидеться!

— Рассердиться! — подтвердила Нитуш.

— Конечно, если вы будете именовать господина барона редактором.

— Не рассержусь! — заверил их Янош. — Если обещаете не произносить поздравительных речей.

— Не будем, — подтвердила Эльза. — Теперь ваш черед. Почтите нас приветствием и проходите.

В гостиной его ожидали господин и госпожа Готхельфы.

— Мы ведем барона! Можете набрасываться на него со своими «поздравлениями».

Поскольку Эльза уже опередила их, Готхельфам пришлось ограничиться немым рукопожатием.

— Садитесь! Садитесь! — скомандовала Эльза. — Их сиятельство сейчас расскажут нам, как все произошло. Их сиятельство расскажут сами, иначе папа вынужден будет расспрашивать их сиятельство, как все произошло. А это неудобно.

— Эльза! Эльза! — сердилась госпожа Готхельф.

— Глупенькая еще моя дочь, — добавил господин Готхельф.

— Тогда скажи, что тебе не интересно.

— Зачем же я стану так говорить? Судьба такого милого моего друга, как… — Готхельф запнулся.

— …как господин барон, — строго заметила Эльза. — Извольте привыкать!

— Да, да, судьба такого милого моего друга меня очень интересует.

— Тогда не мешай мне дипломатично повести разговор так, чтобы ты узнал все, что тебя интересует, и не показался навязчиво-любопытным.

— О чем же мне рассказать? — спросил Янош.

— Не о мандате, Красавчик… Ведь вы разрешите мне и дальше так вас называть!

— Конечно!

— Не о мандате,