Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

Вернувшись к великому магистру, я с горечью убедился, что он был окружен лицами, которых общественное мнение открыто причисляло к партии цареубийц. Среди них был и главный инженер орденских фортификаций Донат Труссард, о сомнениях в отношении надежности которого я в свое время говорил бальи де ля Тур дю Пену.

Ближе к полуночи с кораблей, находившихся на расстоянии двух пушечных выстрелов от берега, начали стрелять холостыми зарядами. Усиливавшаяся канонада была встречена криками мальтийских женщин, к которым присоединились и мужчины. Это продолжалось около часа.

Суббота, 29 мая (9 июня) 1798 г.

Поднявшись на заре, я с удивлением увидел из своего окна, что ночью началась высадка французских солдат под башней Св. Георгия, захваченной без сопротивления. Над ней уже развевался трехцветный флаг. Этот форт находился на расстоянии полутора пушечных выстрелов от форта Драгута. Число высадившихся я оценил приблизительно в 2 тыс. солдат.

Великий магистр приказал полку мальтийской милиции, которым командовал командор де Сент-Феликс, выбить французов. Однако действия этого рыцаря были столь неудачны, что его полк разбежался. Не дал результата и обстрел французов со шлюпок, отправленных от форта Драгута. Высадка продолжалась. Оказавшись на берегу, французы немедленно принялись грабить дома сельских жителей. Уверен, что они чувствовали себя в полной безопасности, обладая информацией, полученной от своих агентов среди мальтийцев и рыцарей.

В 5 часов утра я отправился к великому магистру. Он был окружен рыцарями Большого креста, находившимися в подавленном состоянии. В их присутствии я повторил, что готов лично участвовать в защите Ордена. «Рыцари Большого креста приветствовали мои слова, добавив, что хорошо бы, чтобы и другие вели себя подобным образом (имелся в виду, конечно же, поверенный в делах Испании Амато)» (л. 72).

С большим удивлением я обнаружил, что у великого магистра продолжали просить всё то, относительно чего он уже распорядился два дня назад. Просили порох, ядра, пули и оружие. Эти просьбы раздавались со всех сторон. Великий магистр отдавал распоряжения четко и собранно, говорил спокойно и твердо. «Но я с болью в сердце видел, что у Ордена уже не было главы, каждый рыцарь говорил и действовал, чувствуя себя генералом. Командор де Сен-При, скорее придворный и интеллектуал, чем воин, подписывал приказы великого магистра в качестве его адъютанта. Командор Труссард, имевший, как я уже говорил, репутацию якобинца и не скрывавший ненависти к рыцарям, которые не приняли его в свои ряды, несмотря на неоднократные просьбы, также отдавал распоряжения, находясь радом с Его Преимуществом. Везде не хватало пороха и ядер. Но предатели вели себя более нагло, чем цареубийцы. Позабыв честь и долг, они заранее подменили заряды для пушек и ружей, большая часть из которых была набита землей или толченым углем» (л. 72 об.).

В довершение несчастий начались избиения рыцарей французского языка мальтийцами. Конечно, среди французов было немало предателей, но большая часть французских рыцарей вели себя в высшей степени достойно и были готовы пожертвовать жизнями для защиты Ордена. Тем не менее 10 из них были убиты взбунтовавшейся чернью, считавшей их виновными в неразберихе и панике, овладевавшей Орденом.

Я был свидетелем, как депутация мальтийской милиции на коленях просила великого магистра прислать им хлеба, который не подвозили уже более суток, ядер и пороху, а также рыцаря, который смог бы повести их на врага. Они, однако, категорически отказывались подчиняться распоряжениям французов, считая всех их предателями.

Когда в 9 часов утра я вновь был во дворце, начальник таможни, друг великого магистра, настойчиво просил меня предупредить его не есть то, что ему готовил его повар-француз. Мне с большим трудом удалось пробиться сквозь толпу, окружавшую Его Преимущество, и переговорить с ним по секрету. Следствие показало, что таможенник говорил правду: пища была отравлена. Возмущенная толпа растерзала повара и его друга-шляпника, оказавшихся вождями якобинской партии.

Такой же беспорядок, как и во дворце, царил и в фортах. Великий магистр был уверен, что на складах, как ему докладывали, имеется 160 тыс. пуль. На деле же там оказалось только 30 тыс.

К полудню капитулировал Гозо, способный выдержать месячную осаду целой армии. Его гарнизоном командовал француз де Мегриньи. Известие о сдаче Гозо угнетающе подействовало на великого магистра. Тем более что ему постоянно докладывали ложную информацию о все новых и новых успехах французов. Складывалось впечатление, что это делалось намеренно, чтобы заставить его потерять голову.

«Встретив во дворце маршала де Лораса, я отвел его в сторону и обратил внимание на то, что отсутствие порядка, царившее вокруг, само по себе было способно погубить Мальту. “А что Вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Лорас. — Меня не слушают, и мне остается только с прискорбием наблюдать, как вся эта бестолковщина деморализует беднягу великого магистра. В течение двух суток он находится в таком напряжении, что не имеет ни минуты даже для того, чтобы поесть и попить”» (л. 73 об.).

К вечеру ко мне пришли представители греков, обосновавшихся на Мальте. Они просили вооружить их, чтобы влиться в ряды защитников Мальты. Их было около трехсот. Я переговорил с великим магистром и Лорасом. Они отдали необходимые распоряжения. Однако негодяи, окружавшие Его преимущество, были начеку. Часа через три по городу поползли глухие слухи, что греки — предатели, замыслившие погубить великого магистра. Трое из них были убиты, остальных мне удалось укрыть в своей резиденции.

В течение всего дня с фортов Валетты велся ожесточенный обстрел, не наносивший, впрочем, большого ущерба неприятелю. После полудня я решил заглянуть к поверенному в делах Испании, чтобы посмотреть, что у него на уме. Перед его домом я увидел две дворцовые кареты. Он сам и его жена собирали вещи, чтобы ехать за город: оставаться в Валетте становилось опасно. Я попросил Амато взять с собой кое-какие мои бумаги, которые было необходимо сохранить. Он отказался. Впрочем, я всегда знал, что он не относился к числу доброжелателей нашего двора.

«Около трех часов пополудни я вернулся во дворец. Там все происходило тем же порядком: все требовали все новых и новых приказаний, потому что прежние не исполнялись. Великий магистр распоряжался все с тем же присутствием духа. Но его участь, вне всяких сомнений, была предрешена» (л. 74 об.).

Шевалье де Турзетт и Лорас попытались убедить великого магистра возглавить вылазку против французов, которые, находясь вне досягаемости орудий с фортов, вели себя беспечно. Эта идея могла бы иметь успех, если бы не все та же кучка негодяев, сумевших убедить Его Преимущество, что все