Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

все потерять и ничего не приобретет в войне, следует выслушать», — был ответ Гомпеша. 11 июня мальтийцы начали покидать боевые позиции. Бессмысленность сопротивления стала ясна всем, даже членам орденского капитула.

Гомпеш решил заключить перемирие. В девять часов утра французский эмигрант Милан поднялся на борт «Орьяна» с посланием великого магистра Бонапарту и письмом к Доломье, в котором итальянский секретарь Гомпеша кавалер Миари заклинал его во имя всего святого помочь Ордену, используя свое влияние на Бонапарта. Главнокомандующий, вскрыв оба письма собственноручно, поручил Доломье вместе с бригадиром Жюно и Пуссьельгом провести переговоры о заключении перемирия.

Как только над фортами Сент-Эльмо и Рикасолли поднялись белые флаги, зал заседаний орденского капитула был подготовлен к приему представителей Бонапарта. Соглашение о 24-часовом перемирии было подписано быстро. По настоянию французов было условлено, что переговоры о сдаче города будут начаты немедленно на борту «Орьяна». Для их проведения Гомпеш назначил четырех рыцарей и четырех мальтийцев. Море было столь бурным, что после трехмильного путешествия уполномоченные Ордена поднялись на борт французского корабля, едва держась на ногах от морской болезни. Час был поздний, и Бонапарт находился уже в постели. Когда его разбудили, он быстро подписал статьи договора о капитуляции, которую он, пощадив былую славу Ордена, назвал конвенцией. Переговоров, по существу, не было. «Вы можете делать сколько угодно оговорок, — сказал Бонапарт командору Босредону, который пытался сопротивляться. — В случае необходимости мы ликвидируем их несколькими залпами пушек»[223].

Мальтийцы поначалу довольно благоприятно реагировали на нововведения Бонапарта, тем более что правительство благоразумно не спешило с их осуществлением. Однако когда дело дошло до переименования улиц, которым присваивались революционные названия, и замены традиционно широко отмечавшихся на Мальте дней памяти апостолов Петра и Павла празднованием 14 июля — дня взятия Бастилии, в народе начался глухой ропот. Глубоко возмутил население острова и беззастенчивый грабеж, который устроили на Мальте гренадеры Бонапарта. Из Дворца великого магистра, обержей, церквей выносилось все мало-мальски ценное. Не пощадили французы и собор Св. Иоанна с его драгоценными реликвиями, накопленными за восемь веков существования Ордена. Мальта с ее фортами и гаванями перешла под суверенитет Французской республики. Великому магистру было обещано командорство в Германии и 300 тыс. франков ежегодно. Бонапарт согласился, чтобы французские рыцари, находившиеся на Мальте, могли вернуться на родину или в дружественные Франции государства. Каждый из них получал ежегодную пенсию в 700 франков.

В течение недели, которую он провел на Мальте, Бонапарт не терял времени даром. Изданные им ордонансы коренным образом изменили всё в бывших владениях госпитальеров. Он создал правительственную комиссию во главе с Рансижа, в состав которой впервые вошли мальтийцы. Все священники-иностранцы были изгнаны, за исключением епископа; церкви, кроме одной на каждый приход, — закрыты. Было освобождено 1400 североафриканских рабов и 600 турок, находившихся на острове. Гербы рыцарей скалывались со стен, все титулы были отменены.

Всего французами было вывезено с острова, по подсчетам современных мальтийских ученых, 972 840 книг и огромное количество ценных изделий из золота и серебра. Награбленное ими оценивалось в 27 239 520 мальтийских лир[224].

Считается, что большая часть этих сокровищ ушла на дно Средиземного моря, когда нагруженный до бортов «Орьян» был потоплен Нельсоном в битве при Абу-Кире. Впрочем, швейцарская исследовательница истории Ордена К.-Е. Энжель полагает, что французы успели выгрузить в Египте большую часть сокровищ госпитальеров. Они были перелиты в слитки и проданы на рынках Александрии и Каира[225].

ДНЕВНИК ШЕВАЛЬЕ О’ХАРЫ

Мы изложили общепринятую, а потому чуть ли не официальную историю сдачи Мальты Наполеону. Она базируется на наиболее подробном источнике — воспоминаниях очевидца и участника событий Овидия Дубле. Но в российских архивах имеется не менее интересный первичный источник. Это дневник (Journal) российского посланника при Мальтийском ордене шевалье Энтони Охары. Он написан в июле 1798 г. в Неаполе, сразу после эвакуации Охары с Мальты, завхваченной войсками Наполеона, и, насколько нам известно, оставался вплоть до последнего времени вне сферы внимания историков Мальтийского ордена.

А между тем у дневника Охары имеется ряд преимуществ перед воспоминаниями Дубле. Дубле, выходец из мелкобуржуазной семьи (и потому не рыцарь, а только оруженосец), республиканец, воспринимал и описывал события последних лет существования Ордена как убежденный сторонник новых, революционных идей. Охара, напротив, был монархистом, членом Ордена, наконец, дипломатом, представлявшим дружественную страну и потому имевшим свободный доступ к великому магистру Гомпешу в критические дни осады Мальты. В силу этого его дневник во многом дополняет воспоминания Дубле, рисуя яркую и достоверную картину реального положения в руководстве Ордена, позволяющую внести существенные уточнения в сложившиеся представления о причинах быстрой и бесславной капитуляции Мальты в июне 1798 г.

Дневник шевалье Охары в том виде, в котором он сохранился в АВПРИ[226], представляет собой 37 страниц рукописного текста на французском языке. Бумага стандартного размера, подписи нет, но в первых депешах Охары, направленных из Неаполя Павлу и Безбородко[227], есть ссылки на направление «журнала», в котором подробно описаны события взятия Мальты Наполеоном. С учетом того что почерк, которым написан дневник, весьма схож с собственноручными донесениями Охары с Мальты, мы имеем дело с оригиналом.

Излагая ниже в вольном пересказе содержание дневника, мы будем обращать особое внимание на основную в контексте нашего исследования интригу, касающуюся известных и неизвестных, явных и скрытых мотивов капитуляции Мальтийского ордена, повлекшую за собой цепь противоречивых событий в его отношениях с Россией Павла I.

Итак, открываем дневник шевалье Охары.

Вторник, 25 мая (5 июня) 1798 г.

Вечером с Гозо просигналили о появлении некоторого количества парусов под флагом, принадлежность которого определить не удалось.

Среда, 26 мая (6 июня) 1798 г.

Когда утром вчерашняя флотилия приблизилась к берегам Мальты, мы насчитали 80 парусов. Среди них было два фрегата, две полугалеры, конфискованные французами у папы, остальные — транспортные суда.

С Гозо сигнализировали о приближении второй флотилии, в которой кораблей было «без числа».

В порт вошли два транспортных корабля для заправки водой. Их матросы сообщили, что отправляются в экспедицию, «которая удивит мир».

Подошедшие ко входу в порт фрегаты, на борту которых удалось разглядеть много войск, блокировали выход в море двум рагузин-ским судам, направлявшимся в Левант. Позже французы объяснили, что хотели воспрепятствовать утечке информации об их маршруте.

«Янаходился у великого магистра, соблаговолившего сообщить мне, что из различных источников ему стало известно, что французы направляются в Египет. Их целью является блокирование английской торговли с Индией, хотя, возможно, они по договоренности с турками идут к берегам Крыма. Впрочем, лично он не