Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Я остановился. Обернулся. Остальные, заметив это, тоже повременили уходить.

— Невежливая вы очень, Зинаида Михална, — сказал я, натянув хитроватую улыбочку. — Мы хотели по-хорошему. А вы что?

— Да говорю ж! Давай ведро и забор! А там…

— Забор мы вам починим, — согласился я. — Но теперь только полведра получите. Плюс с вас наварить на экипаж картошки и яиц, — я показал ей узелок.

Женщина недовольно нахмурилась.

— Яиц? — удивился Лобов негромко. — Ты где яица умудрился достать?

У Синицы же от слов про яйца аж в животе заурчало.

— Тихо, — шепнул я Лобову. Потом обратился уже к бабе Зине. — Договорились?

— Добавь… — Немного помолчав, начала она уже гораздо спокойнее. — Добавь три вареных яйца, и я согласная.

Я хмыкнул.

— Вот и договорились. Пойдем, ребят, в тепло.

Танкисты, приободренные вестью о свежих куриных яицах, которыми им сегодня предстоит ужинать, негромко загомонили, обсуждая, как долго они не видали такого едова.

— А что до яиц, — проговорил я, — чего мы их считать, что ли, будем? Садись, баб Зина, с нами ужинать. Съешь сколько влезет.

Баба Зина, наблюдая, как танкисты возвращаются, сначала было удивилась моим словам. Но потом робко подавила улыбку.

— Ладно, — вздохнула она. — Пойду воды поставить. На варку.

* * *

Штабная изба стояла на отшибе деревни, недалеко от склада ГСМ, и снаружи казалась нежилой. Почти все ее окна заложили мешками с песком, труба едва коптила, выбрасывая в ночной воздух скупые облачка дыма.

Внутри пахло сырой золой, эрзац-кофе и застоявшимся табачным дымом. На столе под керосиновой лампой лежала карта, придавленная по углам всякой сгодившейся для этого мелочью. В углу хрипела радиостанция, из динамика пробивался далекий треск морзянки.

Обер-лейтенант Вернер фон Хаген, командир пятой танковой роты третьего полка второй дивизии, вошел, не постучав. С него текло. Снег на плечах танковой куртки подтаял в тепле, и темные пятна расползлись по черному сукну.

Он стянул перчатки, бросил их на лавку у двери. Потом расстегнул воротник, провел ладонью по шее.

Гауптман Дитрих фон дер Гольц сидел за столом, ссутулившись над картой. Перед ним дымилась жестяная кружка. Он не поднял головы.

Фон Хаген подошел, заглянул Гольцу через плечо. Карта была исчеркана синим и красным. Несколько пометок обведены жирно, другие едва заметны. У деревни, в которой они находились, стоял крестик с датой.

«Дата эвакуации, — подумал Хаген. — Отступать… Снова отступать…»

— Опять карты, — сказал фон Хаген раздраженно. Голос у него был моложавый, резкий, но уже твердый. Это был голос человека, привыкшего, что его слушают. И подчиняются.

Фон дер Гольц отхлебнул из кружки. Поморщился.

— Опять карты, — согласился он. — А вы, я смотрю, опять с прогулки. Что там?

— Ничего. — Фон Хаген сел напротив, но тут же встал, прошелся до печи, вернулся. — Тишина. Ни русских, ни разведки. Только ветер и этот проклятый снег. Мои люди мерзнут в засадах, а толку ноль.

— Разведка докладывает, что русские остановились. — Фон дер Гольц ткнул карандашом в карту. — Вот здесь. И здесь. Их передовые части растянулись. Снабжение отстает.

— Значит, надо бить, — фон Хаген остановился. — Пока они не подтянули тылы.

— Бить? Куда бить? — фон дер Гольц отложил карандаш. — Дорогой мой Дитрих, разве вам не хватило боев? На вашем месте я бы радовался тому, что пятую роту оставили здесь на охранение. И еще больше радовался, что через четыре дня мы и вовсе отсюда уйдем.

— Уйдем. — Фон Хаген скривил губы. — Пока мы ждем, они укрепляются. Противник уже перешел в наступление! Вермахт сдает деревню за деревней! Перекресток за перекрестком! И что теперь? Мы будем сидеть здесь и охранять склад?

— Вы получили приказ, — Гольц беззлобно пожал плечами. — И вам так или иначе придется его исполнять.

— Да, но я был бы гораздо полезнее там, — Хаген указал куда-то на восток, потом ткнул себе под ноги, — чем здесь! Я командир! Я танковый ас! Я…

— Желаю вам вначале дослужиться до генерала, прежде чем вести подобные разговоры, — сказал Гольц, и голос его похолодел.

Хаген не перестал нервно расхаживать по комнате, но, по крайней мере, замолчал.

Фон дер Гольц помолчал тоже. Он смотрел на фон Хагена так, как смотрят на молодого пса, который бежит за автомобилем и не знает, что будет делать, если наконец догонит его. Потом сказал:

— Вы про Фогеля слышали?

Фон Хаген нахмурился.

— Про которого? Их двое было.

— Про обоих. — Фон дер Гольц пододвинул к себе кружку, обхватил ее обеими ладонями. — Эрнст Фогель командовал батареей зениток. Ту батарею русские смяли три дня назад. Судьба Эрнста неизвестна. Курт, его брат, егерь, похоже, в плену.

Фон Хаген перестал ходить туда-сюда. Встал посреди избы, сунул руки в карманах.

— Я слышал, — сказал он медленно. — Но не поверил. Зенитки Фогеля — это же не игрушки. Восемьдесят восемь миллиметров. Они бы любой танк в клочья разнесли. Даже тяжелый.

— Разнесли бы. — Фон дер Гольц посмотрел на него поверх кружки. — Но, говорят, русские умело маневрировали в том бою. Их тяжелые танки провели средние среди складок местности прямо под нашим огнем. А тяжелый КВ-2 из своего орудия уничтожил не меньше двух орудий.

Фон Хаген фыркнул.

— КВ-2? Умудрился подойти на такое расстояние, чтобы расстрелять наши «Ахт-Ахт»? Это басни.

— Это донесение. — Фон дер Гольц повысил голос на полтона. — Я читал его сам. Вы не хуже меня знаете, как остро стоит перед армией проблема советской брони. И мне прискорбно слышать, что вы ее недооцениваете.

— Это почему же? — излишне резковато бросил фон Хаген.

— Потому что, — вздохнул Гольц. — Солдат, который недооценивает своего врага, часто не возвращается с поля боя.

— Прошу вас, оставьте ваши нравоучения, — поморщился фон Хаген.

— У меня и в мыслях не было вас поучать, — Гольц снова отпил из кружки. — Я лишь хочу сказать, что лучше уж сидеть тут, в тепле, чем встретиться в поле с тяжелым советским танком.

— Тяжелым танком… — Фон Хаген прыснул. — Советский тяжелый танк медленный. Неповоротливый. Слепой. Вы видели их башни? Они же крутятся, как телега! Пока их танк развернется,