Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Климов вздохнул.

— Понимаю. Но ждать нельзя. Помедлим еще чуть-чуть, и склад они перевезут. Мы шанс себе жизнь облегчить упустим.

— Я это, — Полуянов неприязненно покосился на Климова; настроение у комбата было препаршивейшее, — и без тебя знаю, Гоша.

— Так а чего ж тянешь? — удивился Климов, сделав вид, что не заметил тона комбата. — Уж на два с половиной отделения у тебя топлива должно хватить. Отправь по тылам вторую роту. Если судить по данным разведки, тогда соотношение сил будет один к трем в нашу пользу. К тому же видал? На картах есть грунтовые дороги. По ним до склада можно легко…

— Рискованно, — перебил его Полуянов.

Климов поджал губы.

— Отправлю я роту средних танков к немцам в тыл, и что тогда? Сколько мне еще ждать снабженцев? Я ж, получается, весь остальной батальон обескровлю, да еще и оставлю чуть не с сухими баками! Да и с точки зрения скрытности могут не пройти. Засекут их.

— Приказ есть приказ, — напомнил Климов. — Надо исполнять.

— Не учи меня, как войну воевать, — огрызнулся комбат.

— Виноват, — бросил Климов, совершенно явно не чувствуя себя виноватым.

Командиры немного постояли. Помолчали. Полуянов думал. Климов просто ждал.

— Но вот если отправить один танк, — вдруг сказал комбат. — И не дорогами, а прям лесом, это и скрытней будет, и предприятие такое я сейчас потяну.

— Один танк? — Климов нахмурился. — У тебя что, в батальоне смертники завелись?

— Ну-ну… — проворчал Полуянов. — Сам знаешь. Я за каждого бойца тут горой.

— Знаю, — черты лица особиста ожесточились. — Потому и удивляюсь таким твоим словам. Разве ты не понимаешь, какая это серьезная опасность для экипажа? Одной-единственной машине придется выйти против целой сводной группы.

Полуянов хмуро промолчал. Он и без Климова все прекрасно понимал.

— Разведка доносит, — продолжал тем временем Климов, — что в сводную группу входят некоторые части второй танковой дивизии вермахта, батальон австрийских горных егерей и батарея из нескольких зениток. И против всего этого ты собираешься выставить один-единственный танк? В тылу врага? Без прикрытия?

— Теперь ты понимаешь, почему у меня тут ничего не «кипит», — угрюмо сказал Полуянов. — Потому что стою я перед простым выбором: наступить в кучу дерьма или в лужу ссанья. И так, и эдак плохо. А делать что-то надо.

— Отправить роту будет надежнее, чем одну-единственную машину, — стоял на своем Климов.

— Отправить целую роту, — покачал головой комбат, — означает во всех смыслах ослабить остальной батальон. А гарантии нет. Со снабжением беда. Если не выгорит, то наступать придется тем, что останется. А и так осталось негусто.

— С одной машиной — тем более, — не унимался особист. — Можно и экипаж загубить, и ничего не добиться.

— Если привлечь первоклассный экипаж, действовать скрытно и сразу отступить, может получиться, — неожиданно решительно сказал Полуянов.

— Это ж чем ты таким ударить собрался… — начал было Климов, но тут же догадался, о чем речь. Догадался и уставился на одинокий КВ-2, железным обелиском стоящий на краю деревни.

— Вот именно, Гоша, — улыбнувшись, проговорил Полуянов, проследив за взглядом особиста. — Вот именно.

Глава 20

— Громов, к Полуянову! — раздалось где-то вдали.

— Громов, к Полуянову!

Клич быстро подхватили другие танкисты и как по цепочке принялись передавать приказ через всю деревню.

— Громов, к Полуянову!

Когда нашего старлея позвали к комбату, мы занимались обслуживанием танка. Я как раз заканчивал заливку масла в систему после промывки масляного фильтра. Корнев вместе с Лобовым чистили казенник пушки. Синица проверял пулеметный боекомплект, а Седой с Назаровым возились с рацией.

— Громов, к Полуянову!

Я поднялся от моторного отсека, утер лоб рукавом. Потом прошел по надгусеничной полке к отделению управления. Постукал пяткой валенка по броне.

Из люка показался чумазый Назаров.

— Товарища старшего лейтенанта комбат вызывает, — сухо сообщил я.

Назаров, не проронив ни слова, быстро-быстро покивал и исчез в люке. Через мгновение наружу принялся выбираться Седой.

— Очнулись наконец-то, — заворчал он, усаживаясь на холодной броне.

— А чем вы недовольны? — хмыкнул я. — Сами говорили, что устали тут без дела сидеть.

— Да знаешь ли, — он поднялся. — Начинаю уже привыкать.

— Быстро, — хмыкнул я.

Седой вздохнул. Обернулся.

— Тут, в деревне, хоть спится лучше.

И правда, Седому спалось лучше. Последние несколько дней мы квартировали у бабы Зины — пожилой и страшно вредной женщины, чью скромную избу поручил нам занять ротный. Остальные немногочисленные жители деревни, как правило, с радостью принимали к себе солдат и танкистов, гнавших фашистов на запад.

Но баба Зина была исключением. Ей явно не понравилось то обстоятельство, что к ней, в ее скромную хатку, заселились пятеро здоровенных, вонявших солярой и маслом танкистов. И только трепет перед советским командиром в лице Седого не позволили ей дать нам отворот-поворот.

Но даже так, изо дня в день, баба Зина делалась все раздражительнее и злее. Все чаще цеплялась к танкистам по мелочам. Потому весь экипаж, и даже Гриша с Нюркой, пытались найти себе любое дело в течение дня, лишь бы не сидеть у склочной старушки.

К счастью, дел хватало всем.

Однако даже суровый нрав бабы Зины не мог умалить того простого обстоятельства, что у Седого уже несколько дней не было кошмаров.

Сложно было сказать, в чем дело — может быть, хорошо сработал тщательно скрываемый Седым страх побеспокоить вредную бабу Зину, а может быть, мало-помалу, но душевная хворь старлея начинала отступать. Отступать, потому что он, наконец, нашел средство, как с ней бороться. Понял, что волей может ее унять.

Я склонялся ко второму варианту.

— Ладно, — сказал Седой, спрыгивая с танка. — Продолжать мероприятия по обслуживанию боевой машины. Бронин, ты за старшего остаешься. Пока не вернусь.

— Есть, — ответил я буднично.

Седой не возвращался до самого вечера. Не вернулся он даже когда дело шло к сумеркам, а мы закончили работу. Справедливо рассудив, что все запланированные работы выполнены, экипаж, хоть и нехотя, но решил возвращаться к бабе Зине. Бойцы так устали за день, что теперь даже вредная хозяйка не казалась им достойным поводом сидеть у машины до самых ночных морозов.

Я