Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

нормальные отношения с Францией. Охара отмечает деморализацию итальянских рыцарей, тяжело переживавших революционное брожение, охватившее Южную Италию. Ненадежными представлялись ему и французские рыцари, потерявшие средства к существованию и свое преимущественное положение в Ордене. Немецкие и португальские рыцари ориентировались на Гомпеша, но, оценивая положение в Ордене в целом, посланник отмечал: «С учетом столь широкого разброса мнений и интересов перспективы дальнейшего развития обстановки не выглядят слишком успокаивающими. Я убежден, впрочем, что в решающий момент рыцари поддержат великого магистра»[209].

Однако к середине апреля, после демонстрации силы, предпринятой Францией в марте (появление эскадры адмирала Брюй-эса у берегов Мальты), Гомпеш начинает менять тон в беседах с Охарой. Он, в частности, прямо сказал посланнику, что Орден чувствует себя изолированным, вследствие чего необходима демонстрация «мощной и надежной внешней поддержки». Осторожно развивая эту тему, Охара проинформировал Павла о том, что великий магистр «отказался прислушаться к инсинуациям со стороны различных персон, советовавших ему обратиться к Англии с просьбой прислать эскадру к берегам Мальты. Желая быть обязанным только России и отказываясь предпринимать любые шаги, которые не были бы продиктованы ему Вашим императорским величеством, великий магистр хотел бы, чтобы только император России был арбитром его поведения». И далее: «Он твердо надеется, что Вы соблаговолите взвесить на весах своей мудрости и благожелательности важность Мальты и изыщете средства предохранить ее от вторжения этой орды»[210].

Судя по реляциям Охары Павлу и его донесениям Безбородко, переломным моментом в оценке Гомпешем складывавшейся вокруг Мальты ситуации стал полученный им из Парижа номер газеты «Друг Отечества» № 722, датированный 23 вантоза шестого года революции. В нем была опубликована последняя из серии статей анонимного автора, укрывшегося под инициалами C.H.G., параллельно публиковавшихся в парижском официозе Gazette de France. Гомпеш передал эту газету Охаре, обратив его внимание на опубликованное в ней воззвание, которое начиналось так: «Народ Мальты! Час вашего освобождения пробил! Тираны, которые вами правят, дрожат, пытаются подкупить вас золотом, серебром, обещаниями всяческих выгод. Не слушайте монархистов, это путь к рабству. Французская революция идет к вам на помощь. Посмотрите на Геную, которая была оплотом тиранов, а сейчас стала прибежищем для всех угнетенных. Посмотрите на Ломбардию, на Миланскую республику, процветающую под сенью свободы и равенства.» Воззвание было подписано мальтийским эмигрантом Шарлем Заммитом.

В выдержках из четырех других номеров «Друга Отечества», направленных Охарой Безбородко, излагался детальный план системы укреплений Мальты и содержался ряд резких выпадов в адрес Гомпеша. В частности, в № 710 «Друга Отечества» говорилось: «Новый великий магистр — немец, преданный России. Его назначение нелегитимно, поскольку прошло с нарушением устава Ордена. Русский посол находится на Мальте в течение двух лет. Посол Ордена активно действует в Петербурге. Все имения Ордена в России, ранее секвестрированные, возвращены ему»[211].

21 апреля Гомпеш обратился к Павлу с личным посланием, содержавшим просьбу о срочной помощи. Сославшись на «критическое положение» Ордена, нехватку финансовых средств для организации обороны острова, великий магистр выражал надежду на то, что император «изыщет способы нашего спасения, зависящие от могущества Вашего, и тем скорее, чем ближе мы к несчастью»[212].

Одновременно, как бы комментируя это письмо, Охара сообщал Безбородко, что великий магистр с нетерпением «ожидает, что соблаговолит предписать ему Его императорское величество. Он поручил мне заверить Ваше сиятельство в том, что не предпримет никаких мер, кроме тех, которые будут продиктованы ему благорасположением и интересом, которым наш августейший повелитель почтил как его лично, так и Орден». И далее: он рассчитывает на «могущественную поддержку и августейшее благожелательство Его императорского величества, на которого он возлагает все свои надежды с момента восшествия на трон великого магистра»[213].

Получив в начале июня послание Гомпеша, Павел немедленно распорядился «способствовать деньгами помянутому Ордену для сохранения его древней собственности в Средиземном море и ограждения его от нападения французов»[214]. Было, однако, поздно. 14(25) июня 1798 г., т. е. через две недели после капитуляции Мальты, последовало распоряжение выделить Мальтийскому ордену финансовую помощь в размере 200 тыс. франков[215]. Разумеется, эти деньги уже не могли дойти до Мальты.

Трагическая логика ситуации, в которой пришлось действовать Охаре начиная с весны 1798 г., заключалась в том, что становившиеся все более отчаянными мольбы Гомпеша о помощи повисали в воздухе. Петербург и Валетта как бы существовали в различных временных поясах. Самым расторопным курьерам, курсировавшим между Мальтой и Петербургом, требовалось на дорогу туда и обратно около двух с половиной месяцев. Сыграл свою расслабляющую роль и миф о неприступности Мальты. В результате в то время как великий магистр лихорадочно искал средства обеспечения внешней поддержки, в Петербурге считали более актуальным форсировать формирование некатолических учреждений Мальтийского ордена в России.

8(19) мая Охара доносил Безбородко: «Позавчера, в четверг, великий магистр устроил обед в мою честь, на который пригласил 13 рыцарей Большого креста». Гомпеш сидел во главе стола, посадив российского посланника по правую руку (другим соседом Охары был принц К. Роган). Слева от себя Гомпеш усадил бальи Монтору и Лораса. В самый торжественный момент обеда, когда великий магистр провозгласил здоровье императора России, вошел дежурный офицер, объявивший, что прибыл курьер из Петербурга от графа Литты. Он добрался до Мальты за рекордно короткое время — 34 дня. «Мне не хватает слов, чтобы описать Вашему высочеству, как обрадованы были этим известием великий магистр и все присутствовавшие, — писал Охара. — Столь удивительное совпадение все сочли счастливым предзнаменованием»[216].

На деле все оказалось не так просто. Известия, привезенные из Петербурга за две недели до того дня, как флот Наполеона показался в виду Мальты, привели Гомпеша в большое смущение. Ход дальнейших событий, напоминавших детективную историю с лихо закрученным сюжетом, дает возможность восстановить регуляция Охары Павлу I от 25 мая (5 июня) 1789 г. В связи с особой важностью излагаем ее содержание подробно.

На следующий день после обеда у Гомпеша — 9(20) мая — Охара передал великому магистру полученный им с курьером портрет Павла I и ратификационную грамоту прибавочных статей к конвенции от 4(15) января 1797 г. Ознакомившись с ней, Гомпеш назначил комиссию из бальи четырех основных лангов для составления доклада орденскому Совету. Речь шла только о том, чтобы рассмотреть акт ратификации «первой конвенции» (цитата из реляции Литты. — П. С.) и утвердить шаги, предпринятые Лит-той в Петербурге, включая его отчет о торжественной аудиенции у Павла, в ходе которой он передал ему крест ля Валетта.

Утвердив ратификационные документы, члены комиссии явились к великому магистру. Тот, однако, сказал им, что «они сделали только половину