Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

великой радости феодальных князей, которые, притворяясь, что принимают сторону того или другого, надеялись в глубине, что церемония не состоится. Король устоял и велел короновать своего второго сына, несмотря на ярость Констанции, покинувшей в тот день двор. Капетинг был плохо вознаграждён за своё мужество. В 1030 году его двое сыновей, побуждаемые, без сомнения, матерью, взбунтовались, завладели несколькими королевскими городами в Бургундии и собственно Франции и на мгновение принудили Роберта запереться в Божанси.

РОБЕРТ ИСПОЛНЯЕТ СВОЙ КОРОЛЕВСКИЙ ДОЛГ.

Этот беспокойный быт и семейные драмы чрезвычайно затрудняли для преемника Гуго Капета исполнение его королевского долга. Тем не менее, он пытался его выполнить. На своем домене он смело, и не раз, атаковал мелкое феодальное дворянство, которое грабило проезжающих и преследовало монахов. Он разрушил замки в Иевре в Орлеанэ, в Деоле в Берри, в Галлардоне в Босе Шартрен. Однако, чтобы обуздать шателенов, готовых возобновить свои разбои, требовалась ежедневная энергия, которой Роберт был не способен. Епископы, измученные местным дворянством, слишком часто тщетно взывают к его помощи. Фульберт Шартрский сообщает ему о грабежах, учиненных на землях его церкви виконтом де Шатоден, и с отчаянием заявляет, что если тот не придет ему на помощь, «он обратится к иностранному королю или императору и признается ему, что король Франции не смог или не захотел защитить святую церковь Христову, вверенную его попечению» [Fulbert, Epist.].

Несчастный Капетинг не мог появляться одновременно повсюду. Он предавал анафеме врагов, с которыми не решался бороться, и собирал собрания для установления мира, решения которых имели чисто моральное значение. На том, что он самолично председательствовал в Эри в Осерруа (1024), были собраны все реликвии соседних областей. Собор постановил, что «если зачинщики беспорядков не захотят заключить мир из уважения и страха перед Королем, они должны по крайней мере подписать пакт согласия во имя Бога и его святых» [см. A. Bernard et A. Bruel, Recueil des chartes de l'abbaye de Cluny, t. III, p. 444]. Едва монахи из Монтьерандера покинули Эри, как граф Неверский Ландри напал на них и ограбил.

ЗАВОЕВАНИЕ БУРГУНДИИ.

Однако Роберт показал, что большие предприятия его не пугали. В 1002 году, после смерти его дяди Генриха, герцога Бургундии, возник вопрос, останется ли герцогство в семье Капетингов или перейдет в руки вассала, графа Бургундии Оттона-Гильома, более привязанного к Империи, чем к Франции. Последний начал с того, что захватил наследство, но Роберт, на этот раз очень решительный, явился, чтобы заставить его выпустить добычу. Ему предстояло одолеть, помимо соперника, упорное сопротивление Брунона, епископа Лангрского, и большинства шателенов края. Несмотря на помощь Клюни и епископа Отёнского, ему потребовалось десять лет, чтобы завоевать Бургундию, захватывая одно за другим все крепости герцогства: Аваллон, Осер, Санс, Дижон. В 1015 году смерть Брунона решила отступление, если не отказ Оттона-Гильома. Роберт отдал герцогство своему второму сыну, Генриху, но доверил ему лишь очень ограниченную, чисто номинальную власть. Он продолжал управлять, подписывать акты, распоряжаться фьефами и аллодами Бургундии, как если бы носил титул герцога. Это означало остаться верным традиции королей X века и предпринять последнюю попытку напрямую связать с Монархией единственное крупное сеньориальное владение в долине Роны, которое французским преемникам Карла Великого удалось сохранить.

ОТНОШЕНИЯ РОБЕРТА С ФЕОДАЛЬНЫМИ ДЕРЖАВАМИ.

Успех был решительным, но Роберт добился его лишь при поддержке норманнов, своих обычных союзников. Герцоги Ричард II и Ричард III никогда не переставали предоставлять в его распоряжение ресурсы своего фьефа. Какое странное зрелище: эта юная королевская власть находит самую прочную опору в феодальной державе! Не все высокие сеньоры были к ней столь же благосклонны. Графы Анжуйский и Блуаский поставили бы ее под угрозу, если бы, вместо того чтобы сражаться между собой, объединились против нее. Фульк Нерра бросал вызов гневу государя, но у него не было прямого интереса вредить ему. Более страшна была стойкая ненависть графа Эда II. Роберт постоянно сталкивался с ним на своем пути и даже не осмелился в 1023 году оспорить у него наследование графства Шампань. Он позволил ему обосноваться в Труа и Мо; серьезная ошибка, поскольку тот же враг, и враг непримиримый, уже хозяин Шартра, отныне расположился на обоих флангах капетингского родового владения.

К югу от Луары отношения Короля с главами государств редки и слишком мало непосредственны. Герцог Аквитанский Гильом V, претендовавший отнять у него королевские права на церкви Буржа и Лиможа, был о нем невысокого мнения. Письмо, в котором он говорил о «ничтожестве короля» (vilitas regis), попало в руки Роберта, который, к счастью, не был злопамятен. Аквитанец мог бы стать опасным, если бы ему удалось поместить ломбардскую корону в своей семье. Мы рассказали в другом месте о его неудаче, которая избавила короля Франции от неприятности иметь короля Италии в качестве вассала и соседа. Что касается графства Тулузского, Роберт появился там лишь раз, в конце своей жизни, как паломник, чтобы оставить свои молитвы и деньги в самых известных святилищах (1031).

РОБЕРТ И ЕПИСКОПАТ.

В целом, он был больше ценим своими епископами, нежели баронами. Правда, он выбирал их по своему усмотрению, без церемоний пользовался своей церковной властью и не колеблясь назначал или рекомендовал людей низкого происхождения, лишь бы они были его ставленниками. В Орлеане в 1010 году монах из Сен-Пьер-ле-Виф Тьерри одержал верх над своим соперником Одри, которого предпочитали народ и клир. За несколько дней до выборов Роберт изгнал наиболее влиятельных противников своего кандидата, а в самый день голосования на улицах дрались. Защитник канонических правил, Фульберт Шартрский энергично протестовал: «Это избрание, вырванное страхом, не является таковым. Кто говорит избрание, говорит выбор кандидата среди нескольких, согласно свободному решению каждого. Но можно ли говорить об избрании, когда одного так проталкивает государь, что клиру и народу не оставлена возможность выбрать другого?» [Fulbert, Epist., éd. Deslisle, p. 16]. Епископ был прав, но было весьма наивно удивляться. Повсюду дела шли тем же путем.

В 1028 году, после смерти Фульберта, каноники Шартрской церкви избрали ему в преемники собственного декана и, согласно правилу, заручились одобрением своего выбора у своего митрополита, архиепископа Санского. Но Король, к которому обратились за советом, отверг избранника и подменил его другим кандидатом. Митрополит переменил мнение и посвятил ставленника Короля. Возмущение каноников. Они обратились к архиепископу Тура, епископам Бове и Орлеана: «Мы приходим пожаловаться вам на нашего архиепископа и нашего короля, которые, против нашей воли, хотят дать нам в епископы «идиота», недостойного этой чести. Мы просим у вас помощи и молим вас бдительно стоять на страже Церкви, как добрые пастыри, дабы не