Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

ногами. Поэтому он хоть и повиновался Адели, но делал это неохотно. И будь у него собственная энергия, он поступил бы совсем иначе. Но вот энергии-то ему и не хватало. Он ощущал в себе какой-то запутанный клубок чувств, в которых он сколько ни пытался, так и не мог разобраться. Но за этим клубком чувств ему все время мерещилась курчавая негритянская головка Эльзы Готхельф.

Теперь Янош уже знал — из неосторожно оброненных мадемуазелью Нитуш слов, — что после его отъезда Готхельфы еще почти целый месяц оставались на Балатоне, исключительно по желанию Эльзы. С тех пор он один-единственный раз наведался к Готхельфам. Встретили его весьма приветливо, и только Эльза снова была насмешливой, колкой и недовольной — словом, такой, как в первый и последний день его пребывания в Лелле. Яношу и хотелось бы посещать их дом чаще, но, помимо того, что он немного побаивался Эльзы, было еще и другое, чисто внутреннее препятствие: его посылала, буквально гнала туда Адель.

Возвращаясь к себе от секретаря исполнительного комитета партии — было что-то около пяти часов, — Янош лицом к лицу столкнулся на улице с барышнями Готхельф. Их сопровождала мадемуазель Нитуш и еще какой-то молодой человек. Как показалось Яношу, он уже однажды где-то видел его.

Янош очень обрадовался встрече. В особенности когда Эльза, явно в хорошем настроении, еще издали приветствовала его:

— Добрый день, ваше высокоблагородие, господин Красавчик! Возвращаетесь из общества других высокоблагородий? И на нас теперь ноль внимания? Очень хорошо, что вы нам повстречались. А то мне пришлось бы поздравлять вас письменно.

— Еще не с чем, — отвечал Янош, теперь уже радуясь своему выдвижению кандидатом, которое дало повод для такого вот милого обращения.

— Не желаете пойти с нами в «Жербо»?[32] Нам хочется показаться там в вашем обществе.

— Как не пойти, если приглашаете вы.

— Господа не знакомы? — спросила Эльза и тут же представила мужчин друг другу: — Доктор Реже Роза, наш новый знакомый. Заметьте, Красавчик, молодой господин столь же учен, сколь молод. Господин Янош Никтоци, редактор, матрос на Балатоне, виновник наших летних увеселений. Заметьте, доктор, господин Никтоци сейчас держит путь туда, где рождаются министры.

И в кафе «Жербо» Эльза продолжала разговор в таком же тоне. Иронизируя, она делала это весело и мило. Янош смотрел на доктора Розу и нашел, что у него действительно приятное, гладко выбритое личико ребенка.

— Я забыла сказать, — добавила тем временем Эльза, — что господин профессор — еще и доктор курьерских наук.

Янош обернулся к доктору Розе.

— Почему? — спросил он.

— Эльзушка шутит, — с улыбкой объяснил молодой ученый. — Дело в том, что я по меньшей мере два дня в неделю провожу в курьерском поезде.

— Доктор такой скромный, — подхватила тут же Эльза, — такой скромный. Он умалчивает, что проводит два дня в неделю в поезде, чтобы прочитать лекцию в Коложваре, где он является экстраординарным профессором, и вернуться обратно в Будапешт. Доктор Роза относится к тем редким молодым ученым, что происходят из состоятельных фамилий и могут позволить себе роскошь дважды в неделю кататься в курьерском.

При упоминании Коложвара Янош сразу же вспомнил, где он встречался с доктором: в приемной министра графа Фюреди. И так как он в своей жизни был там один-единственный раз, тогда — в нем зародилась какая-то неприязнь к этому ученому мужу с личиком ребенка. Впрочем, имя доктора он слышал и раньше. Кажется, он — социолог или что-то в этом роде. Богач с радикальными идеями. Более подробной информацией Никтоци не располагал.

А Эльза продолжала подшучивать:

— Роза — любимый цветок Эммы.

Эмма запротестовала, но Эльза не унималась:

— Совершенно точно. На этом обрывается женская линия рода Готхельфов. Я выйду замуж за его высокоблагородие, господина депутата, Эмма — за его высокоблагородие, господина профессора. Обе станем высокоблагородными, а папаша Готхельф впадет в величайшее отчаянье: отчего мы не стали сиятельными, а всего лишь высокоблагородными. Но не беда. Зато красивые интеллигенты войдут в семью финансиста.

Разумеется, и на этот раз Эльза только шутила. Но Яношу ее шутка понравилась, и он поспешил подхватить ее:

— Значит, вы согласны стать женой высокоблагородного депутата?

— Взгляните, — вместо ответа вскричала Эльза, обращаясь к трем другим своим спутникам, — какое странное перо на шляпке вон у той старой дамы.

И пока все, повернувшись в сторону незнакомой дамы, разглядывали ее и обменивались мнениями о ее плюмаже, Эльза, понизив голос, сказала Яношу:

— Видите ли… Вы задали весьма интересный, но и весьма опасный вопрос. Так вот вам мой ответ: я очень сердилась на вас, но отныне больше не сержусь.

— За что вы сердились и почему больше не сердитесь?

— Сердилась, потому что была глупа. А не сержусь, потому что поумнела.

— Не ясно.

— Я просто поняла: не следует ненавидеть человека только за то, что он или кто-то другой за него хочет такое, что мне не нравится. Ведь достаточно, чтобы я сама этого не хотела.

Янош, не зная, что Эльзе уже все известно о стараниях Адели, непонимающе уставился на нее.

— Но это верно, что вы не сердитесь на меня? — спросил он.

— Верно. Не знаю, что это вдруг случилось со мной, но вот уже несколько дней больше не сержусь. Я думаю, что причиной тому — наш молодой профессор. Это он забил всем нам головы своими проповедями о любви. Он уверяет, что если у тебя сильная воля, то ты смело можешь любить людей. Тебе нечего бояться влияния их воли.

Эльза потеребила доктора Розу за рукав пиджака.

— Вы слышите? Я уже проповедую ваше учение!

Разговор перешел на общие темы, а Яношу нужно было идти: дома его ждала Адель, приехавшая поговорить с ним до его отъезда в Шомодь. Он предпочел бы остаться в кафе и любоваться алыми устами Эльзы, слушать ее и играть в ту волнующую игру, которую он только что начал: мысленно снимать с Эльзы ее модное выходное платье и облачать в черный купальник, в котором она, словно чертенок, резвилась в водах Балатона — кругленький, упругий, соблазнительный чертенок, с которым было бы так сладко предаться утехам любви.

Сейчас Янош впервые ощутил это желание так определенно.

Из кафе «Жербо» он ушел убежденный, что ему нужно непременно попытаться стать депутатом: вдруг тогда шутка этой странной девицы может обернуться действительностью?

От одной этой мысли по сердцу у него разлилось приятное тепло, и впервые со времени отъезда из Лелле он почувствовал себя хорошо.

Глава двадцатая. Венгерский мандат

Адель поднялась к Яношу