Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

лично в руки, либо оставляя в его доме, либо оставляя там, где тот искал убежища. Обычный срок вызова составлял шесть недель и три дня. Этот срок мог быть больше; но основной закон Тайных судов не позволял его сокращать. Когда обвиняемый не являлся, вызов должен был быть повторён трижды. Если этот вызов адресовался франкграфу, он был действительным лишь при условии, что в первый раз он был скреплён печатями шести франкских судей; во второй раз он должен был исходить от четырёх франкграфов и четырнадцати франкских судей; в третий раз – от шести франкграфов и двадцати одного франкского судьи. При обращении не к франкграфу требовалось меньше формальностей; но всё же необходимо было, чтобы второй вызов исходил от четырёх франкских судей, а третий – от шести. Срок между каждым вызовом должен был постоянно составлять шесть недель и три дня. Второй и третий вызов сопровождались вручением монеты с изображением императора или короля.

Вызовы, адресованные лицу, не принадлежавшему к суду, доставлялись посыльным, который вручал их ему лично или подкладывал в его дом. Срок таких вызовов не всегда был единообразен: есть примеры обычного срока в шесть недель и три дня; есть такие, где обвиняемый вызывался явиться в тринадцатую или четырнадцатую ночь. Если вызывали целый город, корпорацию, общину, вызов адресовался всем людям, составлявшим обвиняемый корпус. Иногда специально указывались некоторые лица. Устав Аренсберга постановляет, что в подобном случае необходимо вызвать по крайней мере тридцать человек, что вызов должен быть вручён франкскими судьями и что срок не может быть менее шести недель и трёх дней. Примечательное обстоятельство: вызов давался лишь однажды, когда он адресовался лицам, не принадлежавшим к ве́мской ассоциации. Лицо, которое предало тайны суда (Nothschtyppe), вызывалось франкским судьёй один раз и всегда в обычный срок. Когда вызываемый был бродягой без определённого места жительства или когда не могли обнаружить его убежища, вызов вывешивали на перекрёстке, прикрепляя четыре копии акта по направлению четырёх сторон света, и к каждой копии также прилагали монету.

По мере того как сопротивление Тайному суду организовывалось, вручение вызовов становилось более трудным и деликатным. Эмиссары начали доставлять их ночью; они прикрепляли их к дому обвиняемого, к статуе святого, к нищенскому сундуку, находившемуся в чистом поле, возле распятия. Они звали ночного сторожа или первого встречного, поручая ему пойти предупредить обвиняемого. Они срывали три щепки, срезанные с косяков его двери или с ближайшего дерева, и представляли их суду как подлинное свидетельство выполнения их миссии. Устав Аренсберга требует этого свидетельства лишь в случае, если доставивший вызов не смог никого о нём известить. В 1490 году, когда был вызван город Гёрлиц, первый вызов нашли на изгороди рядом с воротами, а второй – на земле, в церкви монастыря.

Некоторые рассказчики утверждали, что для явки в суд обвиняемого вызывали, чтобы он явился в указанную ночь, за три четверти часа до полуночи, на перекрёсток, где его ждал франкский судья, которому завязывали глаза и которого вели к судьям; это неверно: все письма о вызове прямо указывают место, куда должен явиться обвиняемый. Суд обычно заседал по вторникам; однако (см. KINDLINGER, т. III, Приложения, № 200 и 230) есть примеры сессий, проводившихся в другой день, в частности, по понедельникам. Если обвиняемый являлся точно к указанному сроку и если сессия не могла состояться по какой бы то ни было причине, вызов становился недействительным; если он не являлся после первого вызова, он осуждался на штраф в тридцать су турских или сорок пять рейнских флоринов. Этот штраф удваивался в случае второго неповиновения. В третий раз, если он упорствовал в неявке, он осуждался «в тело и в честь» (in leib und ehre). Однако прежде чем произнести роковой приговор, франкграф всё же был волен предоставить ещё один новый срок в шесть недель и три дня. Вызванный мог оправдать своё отсутствие уважительными причинами; правила суда признавали лишь четыре вида таковых: тюрьма, болезнь, божественная служба (как-то паломничество), служба Империи. Позднее также допускали в качестве оправдания невозможность найти корабль, если необходимо было пересечь море; потерю лошади, если путешествовали по суше, и т.д. Обвиняемый, не подчинившийся первым двум вызовам, если он являлся на третий, должен был начать с уплаты наложенных на него штрафов или же, протянув правую руку на меч франкграфа, принести клятву «смертью, которую Бог претерпел на кресте», что он слишком беден, чтобы их заплатить.

Достоверные документы, заслуживающие изучения, проливают очень мало света на формальности, соблюдавшиеся на заседаниях ве́мского суда. Франкграф председательствовал на тайных сессиях; секретарь и франкские судьи сидели справа и слева от него; на столе перед ним лежали обнажённый меч и верёвка (Wyd); меч – эмблема правосудия, а также креста, на котором пострадал Иисус Христос; верёвка – эмблема наказания, которое злые заслужили своими дурными деяниями и которое утоляет гнев Божий. Судьи были с непокрытой головой, с голыми руками, в плаще на плече и не носили оружия. Если какое-либо лицо, не принадлежавшее к суду, осмеливалось встать в ряд судей, немедленно хватали нескромного и, без суда и следствия, вешали на ближайшем дереве. Что же касается посвящённого, предавшего тайны суда, его заключали на девять дней в темницу с завязанными глазами и с колодой из дубового дерева на шее; после этих девяти дней испытания его приводили перед судей; и если ему не удавалось оправдаться, его немедленно вешали.

Обвинитель и обвиняемый могли оба приводить свидетелей. Уставы позволяют каждой из сторон ссылаться на свидетельство тридцати лиц. Требовалось являться без оружия. Можно было также быть представленным поверенным; но необходимо было, чтобы этот поверенный был франкским судьёй, и суд решал вопрос о действительности его полномочий. Они должны были быть написаны на пергаменте, без помарок, и скреплены по крайней мере подписями двух франкских судей. Поверенный имперского князя являлся, держа в правой руке зелёный крест, в левой – имперскую золотую монету. Его правая рука должна была быть в перчатке. Если речь шла о том, что называли «дурным князем» (ein schlechter fürst), то есть не принадлежавшим к Империи, монета была серебряной. Обвиняемый мог защищаться лично или доверить защиту адвокату, которого приводил с собой. Суд иногда предоставлял ему «королевский день» (ein königstag), то есть отсрочку на шесть недель и три дня для сбора доказательств своей невиновности; но тогда обвиняемый должен был дать поручительство, что явится вновь. Обвинитель, со своей стороны, приводил свидетелей, подтверждавших указываемые им факты, или же приводил в доказательство этих фактов клятву, которую приходили принести шесть франкских судей. Всякий член ве́мской