Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Фриц говорил быстро, выплевывал слова русского языка, словно ругательства, резко, отрывисто, почти не думая.

— Ты далеко на ней не уедешь, — покачал я головой, заглядывая фрицу в глаза.

— Молчать, русишь панцерзольдат! Ты есть закрывайт свой рот!

— Везде наши, — у меня на лице даже ни один мускул не дрогнул. — Ну сядешь ты за руль. Ну уедешь ты прочь. И что потом? Первый же пост тебя расстреляет прямо в салоне. Ничем хорошим твое бегство не кончится.

— Я сказал, отойти! Спиной ко мне!

Фогель стоял на своем, однако по глазам фрица я прекрасно видел — он знает, что я прав. Знает, однако еще не придумал, как ему поступить дальше. Этот шаг — заложница, оружие, машина — чистой воды авантюра. Отчаянная, словно последний укус загнанного в угол раненого зверя.

— Ну⁈ — прикрикнул Фогель и добавил еще что-то на немецком. Должно быть какое-то неприличное ругательство.

Никто даже не пошевелился. А потом — я шагнул ближе к нему.

Фогель вздрогнул всем телом, вытянул ходившую ходуном руку и направил ствол нагана на меня.

— Стоять на месте!

— Предлагаю договориться, — сказал я, будто бы не заметив, что черное дуло револьвера метит прямо мне в грудь. — Я поеду с тобой. Как водитель. Если кто спросит — скажу, везу тебя начальнику особого отдела батальона. Он как раз на передовой.

Когда я проговорил это, Мукомолов уставился на меня так безумно, что мне даже пришлось сдержаться, чтобы не ответить ему взглядом. Я не знал, где находится Климов. А он, скорее всего, прекрасно был об этом осведомлен.

И тут было два варианта: либо Климов действительно на передке, либо он в лагере. И оба с одинаковым успехом могли поспособствовать такой его реакции.

Однако судя по тому, что он смолчал и не стал злобно на меня шипеть, в котелке его наконец сложилось два и два. Он понял, пусть и не до конца, чего я добивался.

Теперь главное — убедить немца, чтобы он поехал со мной.

— Тогда тебя пропустят, — покачал я головой. — А там уже любая посадка — твоя, фриц. Пересечешь линию фронта и к вечеру будешь у своих.

Фогель молчал. Лицо его сделалось каменным, а в глазах стояло холодное, колкое недоверие.

— Но взамен, — продолжал я, — ты отпустишь девчонку. Заложником буду я.

Остальные стояли без движения. Хранили напряженное молчание.

— Идет? — спросил я.

Фриц молчал.

— Идет, я спрашиваю?

Фогель сглотнул. Заозирался по сторонам. А потом он уставился на меня. Я заметил, как в глазах фрица заплясал едкий, злой, мстительный огонек. А потом бросил:

— Ты, русишь, стоять где стоишь. Остальные — туда! Спиной ко мне, шнеля! Быстро!

В этот момент я почувствовал, что на меня смотрят и другие. Назаров уставился с полнейшим непониманием. Гришка — с настоящей обидой. А вот Мукомолов… Мукомолов, точно прочухавший, что у меня есть какой-то план, взял, да и поверил мне.

Лишь его взгляд говорил — «Действуй. Делай, что считаешь нужным, раз ты в этом так уверен».

А он видел, что я уверен. Держался я прямо и хладнокровно, так, словно это у меня, а не у фрица, все было под контролем.

Да только Фогель, опьяненный тем обстоятельством, что у него все пошло так гладко, не замечал этого. А может быть, просто не хотел замечать.

Остальные по приказу немца выстроились на обочине, лицом в бескрайнее, белое поле, где далеко впереди чернела лесополоса.

Я остался стоять на месте. Немец, прикрывавшийся Нюркой — тоже.

— Ко мне. Шнеля! — наконец приказал он.

Я медленно, не торопясь, чтобы ничем не спровоцировать, направился к Фогелю. Едва успел я приблизиться к нему так, что нас разделяло меньше двух шагов, фриц немедленно откинул девочку. Нюрка упала в снег между двух колей. Немец же вцепился мне в полушубок, защитился мною, как щитом, и приставил пистолет к виску. Вместе мы медленно попятились к мирно урчащей машине.

Я глянул на Нюрку. Девочка подняла на меня бледное от страха лицо. Глаза ее только сейчас заблестели от слез.

— Все кончилось, — сказал я. — Иди к брату.

Девочка тут же подскочила и метнулась к остальным. Фриц этого даже не заметил. Все его внимание было направлено на стоящих к нему спиной Назарова, военврача Покровского и особенно на Мукомолова.

Но ствол нагана смотрел именно в мой висок.

Однако я не сопротивлялся. С каждым новым, нетвердым, сбивчивым шагом к машине Фогель был все ближе и ближе к расставленной мною ловушке. Вернее, он попал в нее уже давно. Попал, и даже не подозревал об этом.

Но действовать было слишком рано. Он должен окончательно отрезать себе пути отхода.

Когда мы дошли до машины, Фогель приказал мне сесть за руль.

— Быстрее! Давай! — подгонял он, толкнув меня к распахнутой водительской двери и указывая, вдобавок, револьвером мне в лицо.

Я спокойно наградил его холодным взглядом, а потом столь же спокойно уселся за руль.

— И никакой фокусов! — пригрозил он, обернулся, повел стволом по остальным, а потом быстро оббежал капот, целясь уже в меня через лобовое, и, наконец, уселся на пассажирское сиденье.

— Езжай, русиш швайне! — зашипел он, снова направив на меня ствол нагана.

Я холодно, очень холодно глянул на него, а потом просто взял, да и выключил зажигание.

В этот момент напряженный, нервный взгляд Фогеля изменился. Глаза его округлились от удивления и полнейшего, абсолютного непонимания.

Он просто опешил от произошедшего.

— Заглохла, — спокойно и почти буднично пояснил я.

В следующее мгновение физиономия его исказилась от по-настоящему дикого порыва злости. Он поднял наган, нацелил его мне в лицо. И нажал на спуск.

Выстрела не произошло. Курок щелкнул по бойку, а приподнятый механизмом барабан просто прокрутился вхолостую.

Все это время я спокойно и мрачно смотрел в лицо Фогелю.

Фогель занервничал. Щелкнул снова. Потом еще раз и еще. У него даже дыхание перехватило от непонимания. Паника сдавила ему горло.

— Что такое, фриц? — я хмыкнул. — Осечка что ли?

Глава 19

Фогель уставился вдруг на бесполезный, как ему показалось, револьвер.

— Ты… — засипел он было удивленно и отчаянно, однако я не дал ему высказать свою мысль.

Вместо этого я быстрым, не сильным, но точным тычком врезал ему