Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

России. Литте, как и Аршетти, предписывалось добиваться, чтобы католические диоцезы на «новоприобретенных» в результате польских разделов территориях административно замыкались на Ватикан, папа сам бы назначал католических епископов. Екатерина же не только поставила во главе Полоцкой католической епархии лояльного России епископа Сестренцевича, но и разрешила деятельность в России расформированного Ватиканом в 1773 г. Ордена иезуитов.

Подчеркнуто теплый прием, оказанный Павлом Л. Литте во время коронационных торжеств (ему, в частности, было предоставлено первенствующее место среди дипломатов, присутствовавших на коронации), казалось бы, давал основание надеяться на то, что проблемы католической церкви в России могут быть решены в приемлемом для Ватикана смысле. Однако уже первые контакты Л. Литты в Москве и Петербурге показали, что по принципиальным вопросам новый император придерживался прежних позиций. На «промемории», переданной Литтой князю А. Б. Куракину, Павел начертал совет нунцию «не лезть не в свое дело»[188].

С тех пор как Л. Литта, переехав в Петербург, обосновался в предоставленном ему Павлом «палаццо» на Невском проспекте, проблемы Мальтийского ордена и положения католической церкви в России сплелись в одно целое. Это еще более осложнило и без того непростую ситуацию со статусом католического ордена в России. Более того, с этого времени события, связанные с развитием отношений между Мальтийским орденом и Россией, начинают приобретать загадочный, временами просто детективный характер.

С подлинными актами конвенции и дополнениями к ним Дж. Литта направил на Мальту польского кавалера Викентия Ра-чинского, члена Ордена. Весной 1797 г. тот благополучно добрался до Анконы, но в тот момент, когда он посчитал себя вне досягаемости французов, его задержал летучий эскадрон французских войск, одновременно с ним вступивший в город. Содержимое курьерской сумки Рачинского становится известным французским военным властям. Обнаруженные документы были направлены Наполеону, который находился в то время в Милане. Тот немедленно представил их Директории. «Чтение корреспонденции бальи Литты не было откровением для членов Директории»[189], — отмечал историк Ордена Пьерредон. Она была немедленно опубликована. В результате Роган узнал о содержании конвенции, подписанной Литтой в Петербурге, из французских газет, которые развернули ожесточенную кампанию против Павла I, обвиняя его в видах на Мальту.

11 июня 1797 г. те же уполномоченные составляют другой акт конвенции, идентичный первому. Он был отправлен с выехавшим на Мальту в марте Энтони Охарой, который добрался до Валетты в середине июля. Однако накануне его прибытия, 13 июля 1797 г., Роган умер. Дела Ордена были так плохи, что членам капитула с трудом удалось собрать денег на похоронную мессу. Отлитый в спешке бронзовый бюст на могиле Рогана до сих пор является одним из самых бедных в соборе Св. Иоанна.

Преемником Рогана орденский капитул единогласно избирает великого приора Бранденбурга Фердинанда фон Гомпеша. Новым великим магистром стал 52-летний австриец, занимавший дипломатические посты в качестве посла Ордена в различных странах и известный своей осторожностью. Обосновавшись во дворце великих магистров, Гомпеш принимается налаживать отношения Ордена со всеми странами, которые, по его расчетам, могли быть ему полезны. Тем самым он пытается предотвратить становившуюся все более реальной угрозу оккупации Мальты какой-либо иностранной державой. К сожалению, эта политика в итоге принесла обратные результаты.

Только 7 августа 1797 г. орденский капитул утвердил и ратифицировал конвенцию от 4 января. Акт ратификации скрепил своей подписью Гомпеш. В знак признательности Совет решил возложить на Павла I титул протектора Ордена, а Литта был назначен его чрезвычайным послом в Петербурге. Ему было поручено объявить о ратификации конвенции.

В начале ноября Рачинский доставил в Петербург ратификационную грамоту. 17 ноября 1797 г. было официально провозглашено создание Великого приорства российского (католического). Великим приором император назначил принца Конде, жившего в эмиграции в России (1 июня 1798 г. Конде, дважды женатый, получил от орденского Совета освобождение от целибата). Видный пост великого капеллана в русском католическом приорстве занял Лоренцо Литта.

Павел, чуткий к тонкостям дворцового церемониала, настоял на том, чтобы Джулио Литта совершил церемониальный въезд в столицу в качестве посла Ордена. Эта церемония свершилась в пятницу, 27 ноября 1797 г. К подъезду Зимнего дворца подъехал кортеж из 40 экипажей. Из первой кареты, запыленной, будто она долго колесила по дорогам Европы, вышел Литта, облаченный, как и подобает странствующему рыцарю, в красный супервест с белым мальтийским крестом на груди. Его сопровождали 40 рыцарей Ордена Св. Иоанна. Вечером в честь высокого гостя был представлен французский балет. Когда Литта вышел из дворца, небо над Петербургом расцветилось фейерверками.

Через два дня, в воскресенье 29 ноября, Павел дал Литте торжественную аудиенцию в тронном зале Зимнего дворца. Вступив в зал и сделав три глубоких поклона императору, сидевшему на троне в короне и мантии, Литта вручил верительные грамоты и произнес по-французски речь, в которой поблагодарил Павла за внимание, проявленное к Ордену, и попросил объявить себя его протектором. Послу отвечал вице-канцлер граф Ф. В. Ростопчин, заявивший, что император, готовый оказывать покровительство мальтийским рыцарям, принимает на себя звание и обязанности протектора Ордена.

После обмена речами Литта поднес императору на бархатной подушке привезенный с Мальты серебряный, покрытый белой эмалью крест на старинной золотой цепи. Павел сам надел на себя этот знак рыцарского достоинства. Затем император приколол на левое плечо Марии Федоровны, преклонившей перед ним колено, черный бант с белым финифтяным крестом. По окончании этой церемонии к трону подошел великий князь Александр. Павел, сняв корону и опустив мантию, надел поданную ему треугольную шляпу и, обнажив шпагу, сделал ею три рыцарских удара плашмя по левому плечу наследника, после чего, вручив ему шпагу, возложил на него знаки Большого креста и троекратно расцеловал его как своего брата по Ордену.

По окончании аудиенции Литта был введен в зал, где находились великий князь Константин и великие княжны, которым он поднес на золотой глазетовой подушке орденские кресты.

На этом, однако, милости, пожалованные Ордену, не кончаются. В феврале 1798 г. Павел предоставляет в его распоряжение великолепный Воронцовский дворец (впоследствии Пажеский корпус) в Петербурге, приказав выстроить рядом капеллу Иоанна Крестителя. Нунцию Лоренцо Литте отводится в нем великолепная резиденция; его орденское жалованье устанавливается в 36 тыс. флоринов.

Вопрос о происхождении крестов, которые Дж. Литта возложил на Павла и членов императорской фамилии, заслуживает особого разговора. Некоторые места в переписке Дж. Литты с великим магистром по этому вопросу («…я вполне уверен, что таковой крест отыщется, особенно если поискать его с добрым желанием найти. Ваше Преимущество лучше меня знает, что вера творит чудеса»[190].) долгое время внушали исследователям сомнение в том, что с Мальты были привезены подлинные кресты, принадлежавшие великим магистрам Мальтийского ордена.

Ясность