Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

на сооружение теперешнего дельфийского храма, которого тогда еще не существовало. Так как они были богатым и уже издревле уважаемым родом, то и воздвигли храм еще более великолепный, чем предполагалось по замыслу. Хотя по договору они должны были строить храм из известкового туфа, но соорудили фасад его из паросского мрамора[67].

Сегодня мы сказали бы, что для строительного подряда они использовали свои деньги, не ставя перед собой задачу получить максимальную выгоду в денежном выражении. Вместо этого они предпочли сделать инвестиции в укрепление своих общественных связей. Такой хорошо просчитанный акт щедрости горячо приветствовался эллинистическим миром и тем самым позволил им усилить свое политическое влияние. Повествуя об эпической борьбе за власть в Афинах, Геродот придает особое значение этому эпизоду. И здесь вновь, в этот раз даже более отчетливо, показано, что сокровища способствуют усилению власти:

Итак, по рассказам афинян, Алкмеониды во время пребывания в Дельфах подкупили Пифию деньгами, чтобы она всякий раз, как спартанцы вопрошали оракула, по частному ли делу или от имени государства, возвещала им [волю божества] освободить Афины. Получая постоянно одно и то же изречение, лакедемоняне наконец отправили войско во главе с Анхимолием, сыном Астера, человеком весьма влиятельным в городе, изгнать Писистратидов из Афин (хотя спартанцы находились с Писистратидами в самой тесной дружбе)[68].

Аристотель, стремясь избежать литературных излишеств, передает суть истории о восстановлении спартанским войском власти Алкмеонидов следующим образом:

Итак, терпя во всем неудачу, они взяли на откуп постройку храма в Дельфах. Для этой цели они использовали имевшееся у них огромное богатство, что помогло им призвать на помощь лакедемонян. А Пифия постоянно объявляла лакедемонянам, когда они вопрошали оракула, что надо освободить Афины. Кончилось дело тем, что она склонила к этому спартанцев…[69]

Однако в таком кратком пересказе теряется роль Креза в цепочке событий, связанных между собой темами золота, чести и безопасности. Дельфийский бог Аполлон за строительство храма заплатил дому Алкмеонидов огромную сумму – 300 талантов. Бо́льшая часть этих денег поступила из сокровищницы Креза. Безусловно, Алкмеон вел себя как порядочный посредник между Аполлоном и царем Лидии. Однако Крез неправильно истолковал предсказание Пифии о том, что случится, если он перейдет реку Галис. Геродот собственным глазами видел несметные золотые дары, посланные ей Крезом. Когда Геродот приехал в Дельфы, эти дары все еще находились на территории храма. Но кто бы ни был виноват в этой ошибке, пленение Креза Киром, царем персов, не положило конец его сделке с богом. Аполлон всегда достойно выполнял свои обещания. Кир приговорил своего пленника Креза к сожжению заживо на костре. Но когда костер уже был разведен, Аполлон вызвал с небес дождь, чтобы затушить пламя. Это он сделал потому, что помнил «об уме и щедрости» Креза. Так гласит легенда, которая вдохновила Пиндара на создание оды в похвалу Пифии.

Так сокровища переходили из рук в руки ограниченного круга людей.

Б. Писистратиды

Источники сокровищ Писистратидов и Алкмеонидов и то, как они их использовали, имели много схожих черт. Писистратиды вели свое происхождение от эвпатрид. С элитой они состояли в отношениях реципрокности, но, в отличие от Алкмеонидов, не могли похвастаться покровительством Аполлона. Вскоре после второго изгнания Писистратидов они созвали семейный совет, на котором было принято решение попытаться вернуть верховную власть.

«Тогда они [Писистрат и сыновья] стали собирать добровольные даяния от городов, которые были им чем-либо обязаны. Многие города предоставили Писистрату большие суммы денег. Но фиванцы превзошли всех денежными дарами»[70].

Тот факт, что какие-то города были чем-то обязаны Писистратидам, предполагает существование отношений реципрокности. Возможно, ранее Писистратиды приносили дары различным городам. В гораздо более древней истории из «Одиссеи», Афина в образе смертного Ментора отказывается принять гостеприимство Нестора, который предложил остаться у него на ночлег, и заявляет: «Завтра ж с зарею пойти мне к народу отважных кавконов нужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалый долг»[71].

«Надежными» считались только старинные долги, предпочтительно крупные. Никто не рассчитывал, что мелкие или недавние долги будут отданы в срок. Соответственно, дружеские связи (ties of xenia), которые существовали между Писистатидами и спартанцами и подкреплялись взаимными дароприношениями, долгое время не позволяли последним подчиниться воле Дельфийского оракула и выступить с войной против Писистратидов.

Богатство Писистрата состояло главным образом из сокровищ. Семейным земельным владением было Браурон в Аттике, неподалеку от Лауриона. Занимался ли Писистрат добычей серебра из рудников, которые находились в Лаурионе, или, точнее, происходила ли добыча серебра в этих рудниках в тот период – этот вопрос остается спорным. Однако не вызывает сомнений тот факт, что в какой-то момент своего длительного изгнания он приобрел собственность в богатом серебряными рудниками Пангейском районе во Фракии.

О том, каким именно образом Писистрат приобрел эту собственность, можно судить на примере похожей истории, происходившей в том же регионе. Дарий не мог не отблагодарить Гистиейуса, правителя Милета, за то, что тот спас армию персов, не допустив разрушения моста через Дунай у них в тылу. Гистиейус попросил за это – и получил – город Миркинос на реке Стримон на побережье Фракии. Это был регион пангейских рудников. Командующий персидской армией во Фракии Мегабиз, узнав, что Гистиейус начал обносить город стеной, обратился к Дарию с упреком:

Царь! Что это ты сделал, разрешив этому дошлому и хитрому эллину построить город во Фракии? Там огромные корабельные леса и много [сосны] для весел, а также серебряные рудники. В окрестностях обитает много эллинов и варваров, которые, обретя в нем своего вождя, будут день и ночь выполнять его повеления[72].

Все это созвучно замечанию Фукидида по поводу решающей роли богатства в архаичной Греции: «Пелопс первым добыл себе власть ценою больших сокровищ, с которыми он прибыл из Азии к людям бедным»[73]. По всей вероятности, ловкий человек, обладавший при этом огромными богатствами, легко мог приобрести сторонников среди более бедного и более отсталого народа. Осыпав дарами его правителей и богов, он мог переманить их на свою сторону и заставить действовать по своей указке. Что же касается пребывания Писистрата во Фракии, то Аристотель сухо отмечает, что там ему удалось приобрести сокровища и нанять войско.

В то же время накопление и хранение богатства в качестве института натурального хозяйства начинается с собирания и хранения продуктов первой необходимости. В то время как сами сокровища и управление ими, как правило, не относят к области натуральной экономики, создание запасов из продуктов первой необходимости представляет собой накопление продуктов жизнеобеспечения и обычно предполагает использование их в качестве платежного средства. Ведь если продукты первой необходимости запасались в большом количестве