Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

Следовательно, продолжает Троцкий, в случае успеха революция закончится переходом власти к пролетариату. «Всякая политическая партия, заслуживающая этого имени, стремится овладеть правительственной властью и, таким образом, поставить государство на службу тому классу, интересы которого она выражает»122. Однако, возражали меньшевики, в отсталой России, «не созревшей» для социализма, рабочие должны помочь буржуазии захватить власть. На это Троцкий смело ответил: «В стране экономически более отсталой пролетариат может оказаться у власти раньше, чем в стране капиталистически передовой... Русская революция создает, на наш взгляд, такие условия, при которых власть может... перейти в руки пролетариата прежде, чем политики буржуазного либерализма получат возможность в полном виде развернуть свой государственный гений»123. Он отмахнулся от аргументов, основанных на общепринятых марксистских цитатах о последовательных этапах буржуазной и социалистической революции: «Марксизм есть прежде всего метод анализа — не анализа текстов, а анализа социальных отношений».

Потом критики обвинят Троцкого в том, что он хочет заставить Россию «перепрыгнуть» через буржуазную стадию развития и защищает курс на противопоставление меньшинства большинству, то есть промышленных рабочих остальному народу. Троцкий постарался предвосхитить подобные возражения. Он не отрицал буржуазного характера русской революции, во всяком случае, в том смысле, что ее непосредственной задачей было освободить Россию от мертвого груза ее феодального прошлого, то есть совершить то, чего добилась английская и французская буржуазия. Но он утверждал — чем отличался от других социалистов, — что революция не остановится на этом. Свергнув феодальные институты, она сломает хребет капитализму и установит пролетарскую диктатуру. Он не исключил возможности создания правительственной коалиции социалистов и крестьянских представителей; но последним он предназначил роль младших партнеров. На свой вопрос: «Кто даст содержание правительственной политике, кто сплотит в ней однородное большинство?» — он отвечал: представители рабочего класса.

Значит ли это, что будет установлена диктатура меньшинства? Троцкий не сказал этого явно, но косвенно из его слов следовало, что совершат революцию действительно одни рабочие. Именно в городе нужно разрушить старый порядок, и именно в городе хозяином станет промышленный пролетариат. «Многие слои трудящейся массы, особенно в деревне, будут впервые вовлечены в революцию и получат политическую организацию лишь после того, как авангард революции, городской пролетариат, станет у государственного кормила»124. Но даже если свержение старого порядка и захват власти придется на долю меньшинства, революция не сумеет выжить и сплотиться, если не получит искренней поддержки большинства, то есть крестьян. «Пролетариат у власти предстанет пред крестьянством как класс-освободитель»124. Среди прочего, он санкционирует захват больших поместий крестьянами. Французские крестьяне возвели на трон Наполеона, «гарантировавшего новым собственникам силою штыков неприкосновенность их земельных участков». По той же причине русский крестьянин поддержит пролетарское правительство. Таким образом, это правительство одновременно и будет, и не будет представлять власть большинства. Ядро нового правительства сформирует пролетарское меньшинство и сохранит инициативу по всем важнейшим вопросам. Но оно будет править в интересах и при добровольной поддержке подавляющего большинства.

Концепция Троцкого о месте крестьян в революции — в определенном смысле самая суть «троцкизма» — вызовет множество споров. На Троцкого посыплются избитые обвинения в том, что он «недооценивает» революционный потенциал русского крестьянства и отрицает возможность «союза» между крестьянством и пролетариатом. Однако его рассуждения не содержат никаких оснований для такого обвинения. Как мы видели, он особо подчеркнул, что «пролетариат у власти предстанет пред крестьянством как класс-освободитель». Заявив, что социалисты не просто экспроприируют угодья помещиков, но санкционируют захват их земли крестьянами, он пошел дальше, чем дотоле отваживалось пойти большинство российских социалистов. Меньшевики утверждали, что земли дворянства должны перейти под управление городского и районного самоуправления. Основная часть большевиков, в частности Ленин, пропагандировали, в общем смысле, национализацию, а не раздачу земли в частные руки125. Если «союз» с крестьянством понимать так, как понимали его большевики в 1917 году и позднее, то Троцкий определенно выступал за него еще в 1906 году.

Однако верно, что он не считал крестьян, а также других мелких собственников и мелкую буржуазию вообще, независимой революционной силой. Он видел в них аморфную, рассеянную массу, с узкоместническими интересами, не способную на координированные действия в национальном масштабе. Судьба русского крестьянства была такова, что крестьянские восстания, даже в тех редких случаях, когда они добивались успеха, заканчивались возвышением новых династий угнетателей, либо их плоды эксплуатировались другими классами. В современном обществе крестьяне политически оказались даже в еще более беспомощном положении, чем раньше: «История капитализма — это история подчинения деревни городу»126. В городе существуют лишь два полюса независимой власти, действительной или потенциальной: крупная буржуазия, сконцентрировавшая в своих руках материальные богатства, и пролетариат, обладающий концентрированной способностью к производству богатств. Крестьяне, несмотря на свою подавляющую численность, вынуждены следовать либо за одними, либо за другими. На весах парламентских выборов голос одного крестьянина весит столько же, сколько весит голос одного рабочего. В революционной ситуации это равенство иллюзорно. Тысяча бастующих железнодорожников политически более эффективна, чем миллион рассеянных по стране крестьян. Роль современных общественных классов определяется не числом, но социальной функцией и удельным весом. Пролетариат должен получить поддержку крестьян — без этого он не удержит власти. Но единственный способ привлечь на свою сторону массу мелких сельских собственников — проявить энергию и решительность в борьбе за власть. Слабого влечет сильный.

Этот четко изложенный взгляд охарактеризовал радикальный отход от общепринятых в то время марксистских концепций, хотя и был вдохновлен трудами самого Маркса. (Отвращение Троцкого к «анализу текстов» помешало ему забить текст полезными цитатами.) Среди марксистов бытовало мнение, что рабочий класс не может и не должен пытаться захватить власть, прежде чем станет большинством народа. Также глубоко укоренилась иллюзия популярного социализма о том, что в современных странах промышленный рабочий класс постепенно перерастет в большинство, как это случилось в Англии127. Это заблуждение Троцкий решительно отмел: революция, писал он, может победить задолго до того, как большинство населения превратится в пролетариат.

Оценка крестьянства, сделанная Троцким, не менее резко противостояла распространенному мнению. Меньшевики считали мелкого деревенского собственника опорой реакции. Они полагали надежды на коалицию рабочего класса и либеральной буржуазии. Ленин, напротив, рассчитывал на революционную энергию мужиков, но, в отличие от Троцкого, не делал преждевременных выводов относительно их потенциала. Он непредвзято ждал, пока время покажет, сумеет ли крестьянство создать собственную революционную партию, с которой как с равным партнером придется иметь дело социалистам. В начале 1905 года, к удивлению Плеханова, Троцкого и Мартова, он с большим любопытством и чрезмерными надеждами обратил внимание на загадочную фигуру Гапона. Ему хотелось увидеть в сыне казака, священнике, который вывел