Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

в черни три серебряных крытых башни с червлёными кровлями и флюгерами того же цвета, с лазуревой главой, обременённой тремя золотыми лилиями. Город Реймс имел некогда в своём гербе два переплетённых побега или ветви (rainseaux).

Конец XIII и XIV века были самой блестящей эпохой для геральдики. Видны гербы на перемычках дверей, на каминных полках, на витражах или плитах пола в часовнях и даже на одеяниях. Во время пленарного двора, проведённого в Сомюре святым Людовиком в феврале 1241 года, – «было великое множество сержантов, облачённых в гербы графа Пуатье, выбитые на сандалиях», – гербы вышивкой или золотыми пластинами украшали котты, которые надевали поверх хауберков, и помещались на передней части дублетов. Женщины часто имели внизу своих платьев, с одной стороны, свои гербы, с другой – гербы своих мужей. Также вышивали гербовые щитки на бархатных драпировках, которыми украшали гробницы.

Оруженосцы, пажи, слуги сеньоров имели их ливрею, и сами сеньоры носили её как в счастливые, так и в несчастливые времена. В четверг, семнадцатый день октября 1409 года, согласно «Дневнику парижского горожанина», Жан де Монтагю, великий магистр королевского дома, был посажен на телегу, одетый в свою ливрею, в упелянду белого и красного цвета и капюшон того же, один чулок красный, другой белый, золотой шпор, связанный по рукам, с деревянным крестом в руках, высоко сидя в телеге, с двумя трубачами перед ним, и в сем состоянии отвезён на Гревскую площадь. Там ему отрубили голову; и после тело отнесли к парижской виселице и повесили на самом высоком месте, в рубахе, со всеми его чулками и золочёными шпорами.

Геральдика усложнилась в течение XIV и XV веков. Над щитом поместили шлем, поставленный анфас или в профиль. Расположение этого шлема точно указывало на положение и титул каждого дворянина. Короли имели золотой шлем анфас, с полностью открытым забралом и без решётки, чтобы указать, что государь должен всё видеть и всё знать. Шлем графов и виконтов был серебряным, поставленным в три четверти, с опущенным забралом, снабжённым девятью золотыми решётками. Шлем баронов имел лишь семь. Шлем старинных дворян был из полированной стали, помещённый в профиль и снабжённый пятью серебряными решётками. Три решётки указывали на дворянина в трёх поколениях по отцовской и материнской линии. Когда короли стали давать или продавать титулы, они придумали, как шлемовое украшение (timbre) для гербов новых дворян, железный шлем в профиль, у которого нижняя часть забрала и наносник полуоткрыты. Геральдические писатели утверждают, что такое расположение имело целью напомнить простолюдинам, превращённым в дворян, что они должны быть скромны и не стараться разглядывать поступки других. Внебрачные дети также венчали шлем полированной сталью, поставленный в профиль, но повёрнутый влево, в память о своём незаконном происхождении, и с полностью опущенным забралом. Шлемы усложнились кусками материи, называемыми намётами (lambrequins), которые дворяне обычно прикрепляли к своим нашлемникам. Эти нашлемники сами стали существенным украшением; они имели самые причудливые формы, представляя рога, львов, вооружённые кинжалами руки, химер и сирен, иногда слоновьи хоботы. Постепенно возобладал обычай заменять эти украшения простыми коронами, украшенными листовидными зубцами и жемчужинами, чья форма менялась в зависимости от того, был ли владелец герба герцогом, маркизом, графом или виконтом. У баронов короной был лишь золотой обруч, покрытый эмалью, вокруг которого извивалась нить жемчуга. Золотой обруч, украшенный самоцветами, служил шлемовым украшением для щита рыцарей-баннере.

Лишь в XV веке установилась привычка помещать над нашлемниками ленту или вымпел (listel или banderole) с их боевыми кличами (cris d'armes). Это отличие могло принадлежать лишь тем семьям, чьи предки водили войска под собственными знамёнами. Герцоги, виконты сначала присвоили себе привилегию иметь знамя и боевой клич; но вскоре всякий рыцарь мог приобрести её, лишь бы был достаточно богат, чтобы собрать под своими цветами четырёх или пятерых дворян и двенадцать или шестнадцать жандармов. Он просил стать баннере во время похода, и вожди войска, проверив его права, прямо отрезали заострённый конец его вымпела (pennon). Правила этого превращения изложены в старом англо-нормандском законе: «Баннере есть рыцарь, сделанный в лагере с церемонией отсечения острия его штандарта, и делающий сей как знамя. И таковые допускаются развёртывать свои гербы на знамени в королевском войске, как то делают бароны».

Возможность иметь боевой клич была следствием права носить знамя. Обычай собирать солдат условным возгласом очень древен, поскольку его следы видны в Библии. Гедеон, выступая против мадианитян, велит своим кричать всем вместе: «Да живёт Господь и да живёт Гедеон!» и евреи кричат все вместе: «Меч Господа и Гедеона!»

Боевые кличи в Средние века провозглашались как в битвах, так и на турнирах. Большинство были просто именными, сопровождаемыми хвалебным эпитетом или благочестивым воззванием. Во многих битвах раздавались эти кличи: «Майи! Рошешуар! Ла Тремуй! Куси на диво!» «Хроника герцога Людовика Бурбонского» сообщает, что этот князь был узнан по своему боевому кличу при осаде Вернёй, которую защищал шателен по прозвищу Боргонь де Во. Два вождя, сопровождаемые несколькими отборными рыцарями, сошлись врукопашную в подкопе и сражались в темноте: «Герцог первым скрестил оружие с оруженосцем замка, которого звали Реньо де Монферран, оба нанесли друг другу, толкаясь мечами, по пять ударов, и среди них были те, кто не мог удержаться, чтобы не сказать: „Бурбон, Бурбон, Пресвятая Дева!“ Отчего оный оруженосец Реньо де Монферран был весьма изумлён и отступил, и сказал: „Как же, мессиры, это монсеньор герцог Бурбонский?“ – „Да, конечно, – сказал Боргонь де Во, – это он сам“. Тогда сказал Реньо де Монферран: „Должен я возблагодарить Бога, когда он сегодня оказал мне столько милости и чести, дав сразиться с таким доблестным принцем. И вы, Боргонь де Во, скажите ему, что я прошу его, да будет ему угодно, на сем почётном месте, где он находится, посвятить меня в рыцари своей рукой, ибо я не могу быть посвящён почётнее, и ради чести и доблести его я готов уступить ему место“. И о сём говорил Боргонь герцогу Бурбонскому, который видел, что все сии дела были к его величайшей чести, сказав, что он весьма доволен, но чтобы Монферран принёс ему ключи к отверстию его подкопа. И согласился Монферран, который вручил ему их, и ключ был передан, тут же посвятил его в рыцари герцог».

Некоторые бароны выкрикивали название важного города своих владений.

Граф Эно: «Эно благородному герцогу!»

Короли Наварры и Арагона: «Бигорр, Бигорр!»

Герцог Нивернэ: «Невер!»

Жители Бове: «Прекрасное Бове!»

Герцоги Брабанта: «Лувен богатому герцогу!»

Иоанн Победительный, овладев герцогством