Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

Лимбург после долгой и тяжкой кампании, заменил этот последний клич: «Лимбург тому, кто его завоевал!»

Несколько семей указывали своими кличами на фигуры своего герба. Графы Фландрии говорили: «Фландрия со львом!» Графы Гавра: «Гавр с чётками!»

Сеньоры де Каллан: «За золотой гребень!»

Несколько кличей были увещеванием, которое могло бы одинаково применяться ко всем баронам, но было монополизировано некоторыми; графы Шампани кричали: «Вперёд, лучшие!» Сеньоры де Шовиньи: «Пусть льются рыцари!» Сеньоры де Крамай: «К оружию! К оружию!» Бароны де Турнон: «Гуще!» Рыцари дома де Бри: «Псы птичьи!» Те из Бара: «Пожар! Пожар!» Те из Ла Шатра: «На приманку добрых рыцарей!»

Другие кличи имели целью призвать заступничество Бога, Девы и святых.

Герцоги Нормандские говорили: «Да поможет Бог!»

Герцоги Бретонские: «Святой Ив! Святой Мало!»

Герцоги Анжуйские: «Святой Маврикий!»

Графы Лиможские: «Святой Леонард!» Льежцы: «Святой Ламберт!» Бароны де Шатель-Монфор: «Святая Мария, помоги!» Монморанси: «Бог в помощь первому христианскому барону!»

К этому роду кличей принадлежал клич королей Франции: «Монжуа, Сен-Дени!» чьё происхождение дало тему множеству неточных рассуждений. Рауль де Прель в своём трактате «О власти церковной и светской» утверждает, что Хлодвиг, сражаясь в долине Конфлан-Сент-Онорин, отбросил врагов до подножия башни, называемой Монжуа, и сохранил о том память. По словам Роберта Сценаля, епископа Авраншского, этот клич восходит к битве при Тольбиаке, где Хлодвиг призвал святого Дионисия, назвав его «мой Юпитер, мой Иов!» (mon Jupiter, mon Job!), из чего потом сделали «Монжуа». Лашенэ-де-Буа в своём «Историческом словаре нравов» находит эти два мнения вероятными, но оба они далеки от истины. «Монжуа, – говорит Сюжер, – называют то место, откуда прибывающие в Рим впервые видят храмы блаженных апостолов». Гугон де Сен-Шер, доминиканец XIII века, добавляет: «Как только паломники видят цель своего путешествия, они насыпают груду камней, на которую водружают крест. Это называют Монжуа (mons gaudii – гора радости)». Дельрио рассказывает, что паломники, чтобы не сбиться с пути к Сантьяго-де-Компостела, складывали груды камней, называемые по-французски montjoie. Морéri свидетельствует, что в его время ещё называли Мон-Жуа земляные и каменные насыпи, которыми был обставлен путь из Парижа в Сен-Дени. Слово Мон-Жуа, означающее предел совершенства, употреблено анонимным автором песни о Белокурой:

Видел я

Красоты Монжуа;

и Клеманом Маро:

Единым поцелуем обретаю утешенье и радость:

Моя возлюбленная есть Монжуа сладости.

«Монжуа Сен-Дени» означает попросту: «Следуйте за знаменем святого Дионисия!» Короли несли его, как известно, в качестве защитников (avoués) аббатства и графов Вексена. Людовик VI Толстый первым в 1126 году отправился взять орифламму с алтаря святых мучеников, и его преемники продолжали приходить за ней в Сен-Дени всякий раз, когда начинали поход. Филипп Август взял её в 1190 году, как свидетельствует его современник Гийом Гиар:

Посох и котомку взял

В Сен-Дени, в церкви,

Потом потребовал орифламму,

Которую аббат сего места ему вручил:

Перед ним её понесёт в бою,

Когда окажется среди сарацин;

Вернее соберёт [воинов].

Его потомки сохранили этот обычай, потому что, согласно Сюжеру, блаженный святой Дионисий был покровителем и особым защитником королевства. И национальный клич «Монжуа Сен-Дени» употреблялся до начала XV века. Та же формула встречалась в нескольких боевых кличах: «Монжуа Сен-Андриё!» – «Монжуа благородному герцогу!» – «Монжуа Анжу!» – «К барьерам! К барьерам! Монжуа!» – «Монжуа Богородица!»

Боевые кличи окончательно исчезли около 1450 года, когда Карл VII учредил ордонансовые роты и освободил баннере от обязанности лично вести своих вассалов в войско и в поход. Лишь примерно в эту эпоху боевые кличи были помещены над нашлемниками на волнистой ленте; на второй ленте, развёртывавшейся под гербом, золотыми или серебряными буквами вписывали родовой девиз.

Употребление девизов – кратких и многозначительных изречений – столь же древне, как и употребление изображений на щитах. Иуда Маккавей начертал на своих знамёнах буквы М А К А В И, начальные буквы еврейских слов, смысл которых таков: «Кто подобен Тебе, Господи, среди богов!» Еврипид в «Финикиянках» даёт Полинику щит, на котором изображена Правосудие со словами: «Я восстановлю тебя».

Эсхил в трагедии «Семеро против Фив» описывает Капанея как имеющего на своём щите изображение Прометея с факелом в руке и с этим девизом: «Я предам город огню».

Не следует из этих трёх примеров заключать, что девизы были весьма употребительны у древних народов; они были неизвестны в начале Средних веков и появляются во Франции едва ли раньше XIV века. Их вышивали на коттах, мебели, покрывалах для кроватей, попонах коней, и к ним добавляли некоторые символические фигуры. Фруассар рассказывает, что Жан де Клермон, маршал Франции, имел пререкания с Жаном Шандо, «потому что они носили каждый один и тот же девиз: синюю даму, вышитую с каймою, испещрённою солнечными лучами».

Девизы не всегда были наследственными, и иногда видят, как они меняются в каждом поколении. Гийом де Рошфор, д'Айи, в Оверни, принял: «Родиться, трудиться, умереть». Его сын Гугон де Рошфор заменил его на: «Умеренное длится», а его внук, Клод де Рошфор: «Доблесть через трудности».

Обычный девиз дома де Саля в Савойе: «Ни больше, ни меньше». Но несколько дворян этого дома оставили его, чтобы взять другой. Девиз Франсуа де Саля, сеньора де Руази: «В доброй вере». Девиз Жана де Саля: «Прощай, блага мирские!» Девиз Галлуа де Саля, сеньора де Виллажро: «В малом покой» (In paucis quies). Девиз святого Франциска Сальского: «Никогда не отпадёт» (Nunquam excidet, подразумевается charitas – милосердие).

Когда девизы наследственны, они часто смешиваются с боевым кличем и помещаются над щитом. В этом случае они очень часто бывают гласными, то есть содержат имя семьи, воспроизведённое своего рода каламбуром.

Аше, во Франш-Конте: «Никогда не устаю пахать» (Jamais las d’âcher).

Водре: «Я стоил, стою и буду стоить» (J'ai valu, vaux et vaudray).

Дю Шанж, во Фландрии: «За лучшее изменение» (Pour un mieulx du chambge).

Морле: «Если они его кусают, кусай их» (S'ils le mordent, mors-les).

Ле Шат Керсан: «Плохой кот, плохая крыса» (Mauvais chat, mauvais rat).

Божё: «Всякому приходящему – прекрасная игра» (A tout venant beau jeu).

Мипон, в Божоле: «Мипон трудно пройти» (Mypont difficile à passer).

Грансон: «У маленького колокола – большой звон» (A petite cloche grand son).

Герцоги Немурские из дома Савойского: «Следуя своему пути» (Suivant sa voie).

Лора, в Дофине: «Когда-нибудь будешь иметь»