Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

потомка в мужском колене князя в 1720 г. Он завещал земли Острожского майората семье Сан-гушко, а в случае, если их род также прервется, они должны были перейти напрямую к Мальтийскому ордену. Последний Сангушко умер в 1760 г., но, не учитывая воли князя, он завещал обширные Острожские земли нескольким влиятельным польским фамилиям — Чарторыйским, Любомирским, Малаховским и Понинским. Польские сеймы, не желая передавать иностранному Ордену, «абсолютно ненужному Польше», такие богатства, в течение 40 лет отказывались признать завещание последнего князя Острожского. В 1766 г. Сейм признал завещание Сангушко в обмен на ежегодные выплаты 300 тыс. флоринов государству. Претензии Ордена было решено не принимать во внимание.

Однако в 1773 г. Саграмозо, поддержанный Россией, добился, что из этой суммы 120 тыс. флоринов должны были выплачиваться в качестве компенсации Ордену. На этой финансовой основе и было создано великое приорство польское с восемью командорами. Тем не менее со времени второго раздела Польши платежи Ордену стали поступать нерегулярно. Причем на Мальте не понимали, остаются ли эти деньги в казне Речи Посполитой или идут в Россию.

По мнению Маллиа, аргументы, которые Литта собирался изложить в Петербурге в пользу восстановления прав Ордена на Острож-ский майорат, не только не имели юридической силы, но и слабо вписывались в новую политическую реальность. В том числе и потому, что ряд новых владельцев были подвергнуты секвестру за то, что приняли в 1794 г. участие в восстании Костюшко и вообще, мол, были заражены духом якобинства (л. 16–20).

Лучшим решением Острожского дела Маллиа считал конфискацию финансовых доходов от него в пользу российских орденов Св. Георгия и Св. Владимира, созданных Екатериной. Эти деньги, по его мнению, могли бы пойти на пенсии кавалерам российских орденов, «во многом схожих с Мальтийским орденом» (л. 21 об. — 25).

Нашлось у Маллиа и несколько нелестных слов в адрес Джулио Литты. Сразу же после своего прибытия в Петербург Литта сказал ему, что в течение восьми месяцев своего пребывания на Мальте не нашел времени обсудить с великим магистром переданный ему Маллиа мемуар о сближении Ордена с Россией. Это, разумеется, возмутило последнего.

«Господин Литта намерен изложить в Петербурге претензии Ордена, сопроводив их высокопарными фразами, но в действительности ему нечего предложить, он будет только просить. При этом он исходит из того, что Россия не заинтересована в том, чтобы сохранить 120 тыс. флоринов дохода за своими подданными, которые к тому же не находятся у нее на службе». По мнению Маллиа, миссию Литты не облегчало и то, что на Мальте между итальянскими, испанскими, португальскими рыцарями усиливалось соперничество ввиду предстоящих выборов нового великого магистра. Лидером французских языков до недавнего времени был бальи де Лорас, но его репутация скомпрометирована слишком тесными связями с Калиостро, которые он поддерживал в Риме накануне его ареста. Исходя из этого, Маллиа считал, что Литте придется действовать в Петербурге на свой страх и риск.

Мы так подробно привели содержание «мемуара» Маллиа, поскольку он ярко и по-своему убедительно рисует обстоятельства, сопровождавшие второе появление Литты в Петербурге. Особенно любопытно, что идея сближения с Россией в обстановке кризиса, разворачивавшегося в Европе в результате Французской революции, буквально витала в воздухе. Более того, в российских архивах нашлось подтверждение того, что и реализованный впоследствии Павлом план создания приорства Мальтийского ордена в Российской империи, доступ в которое был бы открыт ее православным подданным, обсуждался еще в конце царствования Екатерины.

Мы имеем в виду сохранившуюся в АВПРИ анонимную записку, озаглавленную «Замечания о Мальтийском ордене»[164]. Она, как и «мемуар», без сомнения, вышла из-под пера майора Маллиа. Во всяком случае, герой взятия Измаила как бы продолжает поставленные им ранее вопросы.

В «записке» Маллиа затрагивает вопрос о своей поездке на Мальту с посредническими целями. В качестве ее задач он называет зондирование готовности Ордена к подписанию торгового договора с Россией для содействия плаванию русского торгового флота в Средиземном море, а также к расширению взаимодействия с Россией, в которой он видит наиболее последовательного носителя монархических ценностей (на их основе должно объединиться дворянство Европы).

Из такой постановки вопроса (удивительно, на наш взгляд, перекликающейся с идеями павловского царствования) вытекает идея создания в России, по примеру прусского протестантского Иоан-нитского ордена, православной ветви Мальтийского ордена. Логика рассуждений Маллиа следующая: «Россия могла бы предоставить Ордену земли, на которых он создаст обширные командорства, которые впоследствии приведут к появлению нового российского ланга. Из этого может вырасти и проект создания нового ордена Св. Иоанна Иерусалимского в России, глава которого, великий магистр, назначался бы Ее императорским величеством по примеру протестантского Мальтийского ордена, учрежденного во владениях прусского короля. Его главой (великим магистром) является дядя короля, принц Фердинанд (Брауншвейгский. — П. С.). Он принимает новых рыцарей, раздает кресты, создает командорства безо всякого вмешательства со стороны Рима или Мальты. Он только признает великого магистра Ордена в качестве верховного главы, которому выплачиваются определенные респонсии за имущество Ордена в Пруссии (впрочем, господа прусские рыцари не платят почти ничего)».

И далее: «Новый Орден в России мог бы так же во всем следовать формам и обычаям, иметь тот же устав, что действует в Пруссии. И даже более того: в этот новый Орден могли бы вступать представители всего дворянства Европы христианского вероисповедания без различия особенностей их конфессий. Для поступления в Орден дворянин должен будет только представить доказательства не менее чем 200-летней древности своего рода по мужской линии. Чтобы предоставить средства к существованию поступающему в Орден дворянству, Россия могла бы принимать кавалеров Мальтийского креста в свою армию с двойной оплатой, что позволяло бы им поддерживать честь и престиж принадлежности к Ордену. В Орден должны приниматься только подданные Ее императорского величества» (л. 37 об. — 38 об.).

О том, состоялась ли поездка Маллиа на Мальту, сведений нет. Скорее всего, немедленного продолжения эта история не имела. Во времена Екатерины подобные романтические прожекты всерьез не рассматривались. Но в царствование Павла рыцарская романтика оказалась востребованной, тем более что имелся прусский образец, который можно было перенести на русскую почву.

Основания для такого утверждения дает и быстрая карьера, сделанная Маллиа в качестве секретного агента России в павловские времена. Согласно сохранившемуся в АВПРИ его послужному списку, в 1798 г. Маллиа был «пожалован из майоров в коллежские советники, но со старшинством с 6 ноября 1796 г.» (т. е. с восшествия Павла на престол). В сентябре 1799 г. ему присвоен уже «генеральский» чин статского советника с нешуточным жалованьем в 2200 руб. в год. Не считая пенсий, выплачивавшихся ему из секретных фондов российскими послами в Вене А. Разумовским и С.