Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

в галоп и сбить на скаку квинтану. Наконец, его побуждают точно исполнять свои солдатские обязанности.

Такова целиком военная и светская празднество, которая освящает торжественный вход дворянина в его карьеру воина. Слово «рыцарь» не только синоним «дворянина»; оно также равнозначно слову «солдат». Так понимает его автор «Песни о Роланде», когда говорит о Турпене: «Сей архиепископ – преотличный рыцарь – нет лучше на земле и под небом – умеет отлично поражать и копьём, и дротиком». И в другом месте: «Такую доблесть должен иметь рыцарь – который носит оружие и сидит на добром коне – иначе не стоит и четырёх денье, – пусть будет монахом в одном из тех монастырей – и будет молиться каждый день за наши грехи».

РЫЦАРСТВО И ФЕОДАЛИЗМ

С другой стороны, существует тесная связь между рыцарством и режимом фьефов. «Рыцарь» соответствует «вассалу». Возраст рыцарства тот же, что и феодального совершеннолетия. Становятся хозяином фьефа, сеньории или, по крайней мере, соучастником сеньориальной власти с момента опоясывания мечом. Совершеннолетие даёт сразу и молодому дворянину право носить оружие, и право иметь собственную печать, символ политической эмансипации. Возраст этого совершеннолетия колебался, в зависимости от регионов и обстоятельств, для рыцарства, как и для сеньориальной дееспособности, от десяти до двадцати одного года и более. Лишь в XIII веке предел в двадцать один год в конце концов утвердился как наиболее распространённый обычай. Наконец, будущий рыцарь просит инвеституру у того же лица, которое имеет право и обязанность инвестировать его своим фьефом, то есть у сюзерена. Фактически часто являются рыцарем и вассалом одного и того же покровителя, нормальная ситуация, результат которой важен, ибо он частично определил моральные обязательства, связанные с рыцарством.

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ РЫЦАРЯ

Эти обязательства существовали до того, как рыцарь был посвящён Церковью. Первоначальная мораль рыцарства целиком заключена в двух традиционных словах: «Будь доблестным». Доблестный обязан не только проявлять себя сильным, выносливым и храбрым, отличным всадником и безупречным бойцом: он должен ещё соблюдать по отношению к своим противникам некоторые законы великодушия, тот, что запрещает, например, наносить удар безоружному врагу; наконец, он должен хранить верность, должную сюзерену, и благодарную привязанность, которая подобает сеньору, от которого он получил меч. Вручение оружия новому рыцарю рассматривалось в Средние века как настоящее восприемничество, своего рода усыновление.

Ясно, что эта мораль неполна и что рыцарь первых феодальных веков не обязан быть совершенным человеком. Он слишком часто предстаёт как жестокий, неспособный к самоотречению, неуважительный к женщинам, детям и монахам. Исторические документы и песни о деяниях наперебой предлагают людей такого склада, хороших солдат, хороших вассалов, но свирепых, сжигающих аббатства так же, как донжоны. Но Церковь собиралась вмешаться, чтобы изменить характер учреждения и сделать из рыцаря тип христианского солдата.

ЦЕРКОВЬ ПРИСВАИВАЕТ РЫЦАРСТВО

Попытка Духовенства произошла уже почти за век до составления «Песни о Роланде», где рыцарство целиком военное. Первая по времени «Благословений рыцаря» находится в церковном обряде Римской церкви, современном императору Оттону III (996-1002). Ритуал включает несколько действий: молитву для благословения знамени рыцаря, vexillum bellicum; другую для освящения меча, который он собирается опоясать; третью для санкции совершённой инвеституры: «Господи, – говорит священник или епископ, совершающий обряд, – умоляем Тебя, внемли нашим молитвам и соблаговоли благословить сей меч, которым желает быть вооружён раб Твой, дабы он мог защищать и охранять церкви, вдов, сирот и всех служителей Божьих от жестокости язычников». И совершающий обряд не только благословляет оружие novus miles: ему ещё поручено облачить его им; что есть самое серьёзное изменение, которое Церковь внесла в древний обряд.

РЕЛИГИОЗНЫЙ ОБРЯД

Все действия инвеституры принимают тогда новый вид. Оружие будущего рыцаря, положенное на алтарь соседней церкви, приобщается к благодати мощей и даже получает от священника или епископа торжественное посвящение. С особой молитвенной формулой он благословляет меч или копьё. Затем религиозная подготовка распространяется с оружия на личность. Посвящаемый не может отказаться от её прохождения, поскольку рыцарство уподобляется крещению. Гигиеническое омовение прежних времён становится аллегорическим и мистическим омовением, которое возрождает солдата, смывая скверны прошлого. Выйдя из купели, юный дворянин облачается в белую одежду, костюм катехуменов, и отдыхает на парадном ложе. Наступает час «ночного бдения у оружия», ночь, которую он проводит в церкви в размышлении и молитве, напоминание об обязательных бдениях, предшествующих великим религиозным торжествам года. Наконец, утром самого дня, когда должно произойти вручение меча, он слушает мессу – последний акт христианского посвящения. Позднее Церковь потребует большего: она будет принимать воина лишь исповеданным, отпущенным и укреплённым причастием.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ РЫЦАРЯ

С того дня, как он вступает в армию Христа, рыцарь видит свои обязательства возросшими и усложнёнными. К военным и феодальным обязанностям добавляются для него религиозные предписания некоего декалога и более утончённой морали. Этот солдат будет прежде всего твёрдым в своей вере верующим. Его первая функция – защищать Церковь и всё, что принадлежит клирикам. Он должен проливать свою кровь только в интересах христианского дела. «Прими сей меч во имя Отца, и Сына, и Святого Духа и употребляй его для самозащиты, помощи святой Церкви и посрамления врагов Христа и религии», – такова освящённая фраза во всех понтификалиях для благословения меча. Вдовы, сироты, купцы, паломники поставлены под охрану рыцаря, как под защиту религиозной власти. Что касается других статей кодекса: не отступать перед врагом, точно исполнять обязанности вассалитета и сюзеренитета, быть щедрым ко всем, не лгать и оставаться верным данному слову, они феодального происхождения. Церковь лишь придала им новую силу и санкционировала своим одобрением.

ПОЗДНИЙ СИМВОЛИЗМ

При упадке Средневековья христианское приспособление рыцарства будет полным. Материальный и человеческий характер учреждения уступит место самому запутанному и искусственному символизму. Дойдут до той мистической концепции, все формулы которой даёт нам уже в XIII веке любопытная маленькая поэма «Ордена рыцарства». Это триумф аллегории. Меч, который вручают рыцарю, обоюдоострый, «потому что одним он должен поражать богача, угнетающего бедняка, а другим – сильного, преследующего слабого». Золотые шпоры, которые ему прикрепляют, «показывают ему, что он должен быть так же послушен шпоре божественной воли, как его конь – ударам этих материальных шпор»; чёрные или коричневые чулки, которые он надевает, предназначены «напоминать ему о земле, откуда он пришёл и куда вернётся». Его помещают на парадное ложе, потому что «цель рыцарства – завоевать ложе в раю». Наконец, посвящаемый слушает с уважением эту назидательную проповедь: «Четыре вещи должен всю жизнь соблюдать рыцарь, если хочет сохранить свою честь незапятнанной. Это, во-первых, никогда не общаться с предателями; это никогда не давать дурного совета даме или девице, но, напротив, оказывать им великое почтение и защищать их против всех; это, далее, благочестиво