Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

сказал Орс.

Из раны и правда текла не кровь, а голубоватое сияние. Оно цеплялось за доски нитями.

— Поэтому именно я должен остаться последним.

Лада поняла раньше остальных: игла записывала его положение. Пока раненый находился в канале, дом видел выход.

— Я закрою, — сказала она.

— Карта у вас. Если потеряете её здесь, всё было напрасно.

— А если потеряю тебя?

Илар посмотрел на неё так, будто вопрос не помещался ни в один протокол.

— Тогда доказательство тоже будет неполным.

Он выдернул дубинку из её руки, ударил по аварийному рычагу и прыгнул через порог в последний миг. Дверь рухнула за ним. Синяя нить натянулась, прорезала ему бок и оборвалась.

Орс поймал его уже на камнях.

По ту сторону закрытой двери женщина билась ладонями в металл.

— Лада! Открой! Ты снова оставляешь меня!

Лада прижала обе руки к холодной створке. Серебряные ожоги на пальцах вспыхнули. Шов требовал памяти, чтобы удержаться закрытым, но она не дала ему ничего.

— Я тебя не оставляю, — сказала она. — Тебя здесь нет.

Дом замолчал.

Потом голос изменился. В нём не осталось ни обиды, ни тепла — только спокойная забота множества людей, сложенных в одну интонацию.

— Аварийный компонент распознан. Код ПР-0: временный хранитель действует до отзыва трёх независимых свидетелей. Возврат к единственной версии неизбежен.

Маэна резко подняла голову.

— Повтори код!

Но за дверью уже скрежетали инструменты стражи.

Илар лежал у стены, зажимая бок. Теперь из-под пальцев шла кровь.

Лада опустилась рядом.

— Ты слышал?

— Слышал, — ответил он сквозь боль. — И запомнил дословно.

На металлической двери один за другим проступили пять белых отпечатков ладони. Стража начинала вскрытие с другой стороны.

Глава 33. Пустой закон

Илар пришёл в сознание оттого, что кто-то спорил о его крови.

— Ровная, — говорила Маэна. — Значит, игла прошла навылет и не задела кость.

— Утешительное заключение, — ответила Лада. — Особенно для человека, который слышит.

Они находились в водосбросной галерее. Орс закрывал решётку плащом от поисковых линз, Сава прислушивался к камню.

Лада разрезала рубашку у Илара на левом плече. Её пальцы двигались уверенно, но ориентиры она перечисляла шёпотом:

— Кость цела. Выходное отверстие есть. Кровь ровная. Кожа тёплая.

Она затянула повязку сильнее, чем требовалось.

У двери отвергнутого дома по-прежнему гремели инструменты. Долго галерея их не укроет. Илар приподнялся, переждал тёмную волну перед глазами.

— В Верхнем архиве есть независимый контур, — сказал он. — Старая судебная сеть. Через неё можно проверить код, который произнёс ПР-0.

— Твой знак мёртв.

— Сеть старше знаков. Стража охраняет главный вход. Нам нужен дом Асты Йор.

Лада замерла над узлом бинта.

— Кто она?

— Бывшая судья допуска. Моя наставница.

— Ещё одна?

— Керн был твоим наставником. Сорн — моим начальником. Это не одно и то же.

— Ты уверен?

Илар не ответил сразу. Аста учила его отличать уверенность от доказанного знания.

— Она ушла после спора с Сорн о чрезвычайных поправках. Если в городе остался человек, способный открыть судебную сеть без действующего знака, это она.

— И если не остался? — спросил Сава.

— Тогда мы узнаем это раньше, чем найдём другой путь.

Лада закончила повязку.

— Ты не пойдёшь один.

— Пойду. Аста не пустит Орса на порог, Маэну обязана задержать как служащую маяка, тебя уже объявили причиной прилива. Сава…

— Сам не хочу, — сказал мальчик. — В домах судей ложки считают гостей.

Илар сел. Боль была ясной, почти удобной: у неё имелись место и причина. Гораздо хуже ощущался пустой карман на груди, где раньше лежал знак.

— Через полчаса откройте западный сброс, — сказал он Маэне. — Вода поднимется до старого водовода и смоет остаточный след.

— А тебя?

— Я буду выше.

Лада смотрела на него так, как на карту с неверным масштабом.

— Просить помощи — не то же самое, что сдавать показания.

— Я знаю.

— Нет. Ты произносишь это голосом следователя.

— Другого у меня сейчас нет.

Он поднялся, опираясь о стену. Лада протянула руку, но не коснулась, пока он сам не кивнул. Это разрешение оказалось труднее дать, чем согласие на любую запись.

• • •

Дом Асты Йор стоял на границе Верхнего Рубежа, где улицы ещё не раздваивались. Илар добрался туда по водосбросу и вывернул плащ подкладкой наружу. Походка всё равно выдавала Палату.

Аста открыла после второго стука.

За шесть лет она почти не изменилась: сухое лицо, короткие седые волосы, судейская линза на цепочке.

— Вы опоздали, Тесс.

— Мы договаривались?

— Вы всегда приходите после того, как правило уже причинило вред.

Она впустила его и заперла оба замка. Полки с судебными сводами занимали три стены; четвёртая была отдана окну на маяк.

Аста указала на стул.

— Снимите плащ.

— Сначала вопрос.

— Сначала я выясню, не умрёте ли вы на моём ковре. Он пережил три реформы.

Она разрезала повязку. Илар отметил нарушение: привычка продолжала работать без полномочий.

— Игла отвергнутого канала, — сказала Аста. — Не стрела стражи. Вы нашли прямой узел?

— Дом-вариант.

— Чей?

— Лады Вейр.

Руки наставницы остановились.

— Она вошла?

— Мы все вошли.

— И вышли. Любопытно.

Аста промыла рану горьким раствором и наложила чистую ткань. Илар положил на стол погасший знак.

— Мне нужен доступ к независимому контуру Верхнего архива.

— Вам нужен хирург.

— Код ПР-0 содержит условие отзыва: три независимых свидетеля. Эта строка отсутствует в действующей поправке.

— Откуда код?

— Его произнёс узел.

— Свидетели?

— Пятеро.

— Трое из них обвинены в диверсии, один не существует, пятый потерял полномочия.

— Факт не меняется из-за статуса говорящего.

Аста завязала повязку и села напротив.

— Это вы от меня услышали?

— Много раз.

— Плохо услышали. Факт не меняется. Возможность безопасно действовать на его основании — меняется.

Она взяла знак двумя пальцами. Тот едва заметно вспыхнул: судейская линза ещё узнавала старую служебную связь.

— Сорн отозвала вас слишком быстро. Процедура допускает обжалование.

— Срок рассмотрения — тридцать дней. До чистки семь.

— Уже меньше.

Илар поднял глаза.

Аста не отвела взгляда.

— Верхний город готовят к закрытию. Нижние ворота запечатают до рассвета.

— Вы знали о сорока трёх тысячах?

—