Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

башне. Маяк должен был оставаться справа, но появлялся то впереди, то за плечом, отбрасывая две тени. В одной версии его свет был белым, в другой — тёмно-синим, почти ночным.

— Мы ходим кругами, — сказала Маэна.

— Круги тоже куда-то ведут, — отозвался Сава.

Маэна хотела ответить, но её аппарат треснул сухим щелчком. Она резко остановилась.

— Глушители включили квартальную сетку. Они выжигают слабые маршруты рядами.

Впереди одно за другим стали гаснуть окна. Не темнеть — исчезать вместе со стенами. За ними открывалось молочно-белое ничто. Оно двигалось к беглецам с обеих сторон.

— До перекрёстка сорок шагов, — сказала Лада. В страхе мир всегда становился перечнем. — Слева арка. Справа пожарная лестница. Наверху три балкона. Назад нельзя.

— Вперёд тоже скоро будет нельзя, — сказала Маэна.

Сава присел, приложил пальцы к доскам. Его тень разделилась: одна падала к маяку, другая — к морю.

— Здесь есть ещё улица. Её отвергли раньше этой.

— Насколько раньше? — спросил Илар.

— До меня.

— Ты не можешь её помнить.

— Я и не помню. Она помнит меня.

Белое ничто съело арку слева. Оттуда донёсся голос командира стражи:

— Остановитесь! Следующий контур уничтожит маршрут. Мы не сможем вас вывести.

Илар повернулся к молочной стене.

— Кто подписал приказ?

— Следователь Тесс, вы не уполномочены задавать вопросы.

— Тогда ответьте гражданину.

Молчание длилось один удар сердца.

— Чрезвычайная канцелярия префекта.

— Вы получили расчёт потерь по Нижнему Рубежу?

— Нам приказано задержать обвиняемых в диверсии.

— Сорок три тысячи человек не обвиняемые.

Белый свет рванулся вперёд. Илар отступил.

Сава поднялся. Лицо у него стало серым.

— Нужно имя.

— Чьё? — спросила Лада.

— Улицы. У отвергнутых улиц нет номеров, но имена иногда остаются в водостоках. Эта хочет, чтобы её назвали.

— Ты знаешь имя?

— Знаю два. Если выберу не то, выйдем не туда.

— Куда ведёт первое?

— Туда, где меня поймали в одиннадцать.

— Второе?

Сава потрогал пуговицы сестры.

— Туда, где не поймали.

Орс встал рядом с ним, закрывая от белого света.

— Выбирай берег, на котором можешь жить сейчас. Не тот, где победил когда-то.

— А ты всегда так делаешь?

— Нет. Потому и совет хороший.

Пальцы Савы дрожали. Если он удержит ещё один двойной маршрут, цена окажется не запахом лестницы.

— Мы можем сдаться.

Маэна выругалась названием перегоревшего клапана.

— И через семь дней нас не будет вместе с Нижним, — сказал Орс.

— Таймер нужно сначала доказать, — отрезал Илар, но голос прозвучал устало.

Сава посмотрел на Ладу.

— Вот поэтому взрослые всегда проигрывают улицам. Пока вы доказываете пропасть, дети уже знают, где край.

Он закрыл глаза и произнёс:

— Медная Ива.

Доски под ногами вздрогнули. Вода снизу ударила вверх, не намочив их, и на мгновение Лада увидела два переулка сразу. В первом Сава лежал лицом вниз, руки за спиной, а стражник прижимал колено к его шее. Во втором он сидел на крыше, ел краденую грушу и смеялся кому-то невидимому.

Лада схватила настоящее плечо мальчика.

— Этот.

— Я не знаю, который.

— Тот, где ты стоишь.

Она назвала пять ориентиров: башня справа, море внизу, Илар за спиной, Маэна у синего фонаря, Орс перед белой стеной. Пространство сомкнулось вокруг перечисления. Под ногами появилась сухая мостовая.

Они побежали. Позади командир стражи крикнула что-то — уже не приказ, а предупреждение. Квартальный контур вспыхнул, и Медная Ива закрылась.

Новый переулок был тих. Здесь не работали мастерские, не горели фонари, не плескалось невозможное море. Шёл мелкий летний дождь, тёплый и редкий. Он не соответствовал холодной ночи немого прилива.

Лада замедлила шаг.

По правой стороне стояла зелёная ограда с вырезанными в досках полумесяцами. Один полумесяц был заколочен жестяной полоской. За оградой росла рябина, ветви касались окна второго этажа. На крыльце лежал камень с белой жилой, похожей на птицу.

Она знала этот камень.

Знала, как больно о него удариться коленом. Знала, что третья ступень скрипит даже после дождя. Знала, где под перилами спрятана царапина от ножа Керна, который однажды пришёл слишком поздно и слишком сердито.

Дом стоял целым. Из трубы поднимался дым. За занавеской двигалась женщина.

Лада остановилась так резко, что Илар налетел на неё.

— Что?

Она не ответила. На двери висела медная табличка:

ВЕЙР. ДОМ ПОДТВЕРЖДЁН.

Дверь распахнулась.

На крыльцо вышла женщина с закатанными рукавами и мукой на щеке. Лада не помнила материнской песни, отдала летнюю кухню и отказалась брать чужую запись вместо живого человека. Но это лицо узнала прежде, чем успела запретить себе.

— Наконец-то, — сказала мать. — Лада, я ждала тебя.

Глава 32. Дом-вариант

Женщина на крыльце не была похожа на голос из архивной линзы. Голос там звучал осторожно, будто каждое слово проходило проверку. Эта женщина говорила свободно и сердито:

— Ты промокла. И опять без шарфа.

Лада стояла за калиткой, положив руку на защёлку. Металл был тёплым. Настоящий металл в эту ночь не мог быть тёплым: немой прилив вытягивал жар из слабых вещей раньше света.

— Как меня зовут? — спросила она.

— Лада Вейр. Моя дочь. И если эти люди собираются держать тебя под дождём, они могут хотя бы представиться.

Сава тихо присвистнул.

— Правильные ответы выдаёт.

Илар встал рядом с Ладой, не касаясь калитки.

— После прилива в Рубеже задают три личных вопроса.

— Я знаю обычай, молодой человек. — Женщина вытерла муку тыльной стороной ладони, оставив белую полосу на виске. — Первый вопрос Лада уже задала. Второй обычно сложнее.

Лада находила в ней родство движений: женщина щурила левый глаз раньше правого и касалась большого пальца средним, ожидая ответа. Лада всегда считала это привычкой Керна.

Дом за её спиной обещал тепло. В окне виднелся стол, накрытый синей скатертью, на печи блестел чайник. Слева должна была быть летняя кухня — воспоминание, отданное за доступ к материнской камере. Лада знала факт кухни, но не могла представить ни двери, ни запаха, ни света внутри.

Здесь дверь была открыта.

— Второй вопрос, — сказала Лада. — Что ты сказала мне перед тем, как ушла?

Женщина опустила руку.

— Что вернусь к ужину.

Ответ резанул точностью, которой не было в памяти. Лада помнила ожидание: засохшую кашу в миске, вечерний свет на полу, Керна,