Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

— Выходы? — спросил Орс.

— Основной и печная труба, — сказала Маэна.

— Через трубу Берана не вынесем.

Сава подошёл к задней стене.

— Здесь была улица.

— На плане нет, — ответила Маэна.

— Поэтому её ещё не перекрыли.

Красная нить между пуговицами натянулась в сторону кирпича.

Первый удар расколол дверь.

Илар раздал копии доказательств шести людям.

— Не держите вместе. Если поймают одного, остальные продолжают.

Орс приказал новобранцам уходить с гражданскими, не вступая в бой. Несколько возразили.

— Вы хотели защищать семьи, — сказал он. — Вот семьи. Оружие не даёт права выбирать задачу.

Лада взяла карту Керна. Двадцать первая линия указывала не на заднюю стену, а дальше, через весь меняющийся город.

— Куда ведёт улица? — спросила она.

Сава приложил обе ладони к кирпичу.

— Туда, где нас уже ищут. Но не там, где думают.

Стена вспомнила дверной проём.

За ним была узкая улица без фонарей. Дома стояли фасадами внутрь, словно не хотели смотреть на признанный город.

Снаружи стража выбила дверь бани.

— Началась охота, — сказал Орс.

Лада пропустила Берана и жителей в отвергнутую улицу.

Таймер на карте показывал шесть дней, двенадцать часов.

Теперь он шёл правильно.

Глава 31. Охота

Отвергнутая улица вывела их из бани в пустую контрольную будку над набережной. Беран, жители и Нея-не-сестра ушли по боковой ветке к убежищу красильщиков; пятеро остались с копиями доказательств, чтобы увести погоню. Они успели закрыть ставни, когда новый адрес нашли.

Первый удар пришёлся не по двери, а по имени.

На листе с расчётами Маэны — сорок три тысячи жителей — проступила красная строка:

Илар Тесс. Личное свидетельство отозвано. Местоположение передано внутренней страже.

Илар прижал печать к контрольному стеклу. Стекло не зажглось.

За стеной ударили сапоги: два отделения шли с разных лестниц, оставляя путь только к набережной.

— Они получили моё положение вместе с отзывом знака. Три минуты, возможно меньше.

— Полторы, — поправила Маэна. Аппарат у её уха щёлкал. — Наверху уже ставят глушитель света.

Орс сложил расчёты и сунул за пазуху.

Он стоял у оконца, слишком узкого даже для него, и смотрел не наружу, а в отражение тёмного стекла. В отражении за будкой проходила улочка, которой в действительности не было: мокрые ступени спускались между двумя кирпичными стенами к ряду прачечных.

Лада увидела шов только тогда, когда Сава провёл ногтем по раме. Серебряная линия дрогнула в углу зрения.

— Отвергнутый маршрут, — сказала она. — Он не выдержит пятерых.

— Четверых выдержит. Пятый пусть будет лёгким.

Орс усмехнулся без веселья.

— Юнга, ты весишь меньше моего ремня.

— Поэтому я и выбираю, кто пятый.

В дверь ударили прикладом.

— Илар Тесс! — донёсся снаружи усиленный рупором голос. — По распоряжению префекта сложите оружие и передайте подозреваемых страже. Ваше содействие будет учтено.

Илар убрал мёртвый знак в карман.

Орс протянул Илару короткую дубинку стражника. Тот не взял.

Лада сорвала со стены медную скобу и вставила в щель под окном. Металл быстро похолодел. Чтобы отвергнутая улица стала проходимой, требовались три свидетеля.

— Сава, ты ходил там?

— Я там не ходил. Я там сбегал.

— Откуда?

— Не твоё воспоминание.

Снаружи заскрежетал инструмент. Стража снимала петли.

Лада заставила себя не давить.

— Мне не нужно содержание. Подтверди только маршрут: ступени, прачечные, нижний выход.

— Подтверждаю до первого перекрёстка. Потом улица сама решает, кем была.

Илар подтвердил отражение без права копирования, Маэна — устойчивость контура на десять минут.

Три голоса совпали не полностью — достаточно, чтобы окно стало дверью. Кирпич вокруг него потёк, рама вытянулась до пола. Из щели пахнуло щёлоком, дождём и горячим бельём.

— Орс первый, — распорядилась Лада. — Проверит низ. Маэна за ним. Сава…

— Последний, — сказал мальчик.

— Нет.

— Если я уйду раньше, улица забудет, зачем открылась.

Верхняя петля отлетела. В щель ворвался белый луч глушителя, и край листа на столе мгновенно побелел. Лада протолкнула Маэну в проём, затем Илара. Орс уже стоял на отвергнутых ступенях, упираясь плечом в стену, которая то приближалась, то отходила.

— Быстрее!

Лада шагнула следом. Сава нырнул последним, выдернул медную скобу, и дверь снова стала окном как раз тогда, когда стража ввалилась в будку.

Прачечная улица спускалась круто. Над головами хлопали простыни, за окнами женщины выбивали воду из рубах. Ни одна не обернулась. Такие платья носили, когда Ладе было десять.

— Не отвечайте и ничего не берите, — предупредил Сава. — Здесь сдачу дают чужими годами.

Сзади звякнуло стекло. Стража открыла маршрут заново, использовав их остаточный след.

— У них картограф, — сказала Лада.

— У Сорн теперь все картографы, кроме одного, — ответил Илар.

— Кроме двух, — возразил Сава.

Он свернул к кирпичной стене за мокрой простынёй и побежал прямо в неё. На мгновение его тело раздвоилось; одна версия ударилась о кирпич, вторая исчезла.

— По его следу! — крикнула Лада.

Кирпич пропустил её с сопротивлением холодной воды. По другую сторону улица была уже: чёрные балконы сходились наверху, вместо прачечных тянулись мастерские жестянщиков. Орс вывалился следом и потащил Маэну, у которой латунный аппарат застрял между версиями и болезненно завизжал.

Илар вышел последним. За ним в стене осталось светлое пятно размером с ладонь.

— Они поставили метку, — сказал он.

— Не метку. Требование подлинности. Улица должна будет доказать, что существовала.

— А она не докажет?

— Докажет, съев память того, кто её держит.

Все посмотрели на Саву. Он уже шёл дальше, слишком ровно ставя ноги.

— Не начинайте, — бросил он через плечо.

Лада догнала его.

— Сколько?

— Не считал.

— Что ты потерял?

— Пока только запах одной лестницы.

— Какой?

Он повернулся к ней с раздражением:

— Если бы помнил, запах чего потерял, это была бы паршивая потеря.

Сзади голоса стражи звучали то близко, то из-под земли. Орс закрепил у водостоков две свинцовые пломбы и натянул нить. Первый белый луч задел её — вывески повернулись, мостовая для преследователей стала стеной.

— Море учит: не обязательно топить преследователя, — сказал Орс. — Иногда достаточно накренить палубу.

• • •

Отвергнутая улица перебирала возможные жизни. Жестянщики уступили место коптильням, булыжник — доскам старого причала, под которыми плескалась вода.

Лада держала направление по