Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

назвать воздействием прилива.

— Она назовёт.

— Тогда это услышат вместе с доказательством.

Орс ходил по недостроенной бане, считая шаги.

— Вы собираетесь проверять часы, которые уже идут.

— А вы собираетесь привести отряд в каналы по маршруту, который мог нарисовать враг.

— Если маршрут ведёт к Сердечнику, мне подходит.

— Именно на это и рассчитывает тот, кто его дал.

Лада взяла карту Керна. Двадцать первая линия светилась ровно и не совпадала с ускоренным таймером. Керн оставил её раньше событий, значит, путь существовал независимо от сегодняшней ловушки. Но направление могло вести не к спасению, а к следующему вопросу.

— Проверим через три источника, — сказала она. — Инженерный код, юридическое основание, затронутые районы.

Сава покачал головой:

— Районы не источник. Люди.

— Люди в районах.

— Тогда так и говори.

После признания ошибки он не позволял ей сокращать живое до удобного слова.

Маэна развернула модель города заново. Мисок не было — они остались в красильне, которую стёрла третья волна. Инженер использовала кирпичи: белые для подтверждённых домов, красные для спорных, чёрные для уже исчезнувших.

— Чистка не удалит Нижний целиком, — сказала она. — Она проведёт границу по рейтингу.

— Где? — спросила Лада.

Маэна ввела действующие веса. На модели загорелась линия от Старого мола до восточных мастерских. Она разрезала улицы, дома и даже комнаты. Один жилец мог оказаться в приоритетной версии, другой — нет.

— Сколько людей?

— Сначала считала тридцать одну тысячу.

— Сначала?

— Подавление уничтожило локальные свидетельства больницы, красильни и нескольких убежищ. Рейтинг упал ещё.

На стене появилось число:

43 218.

В бане стало тихо.

Это была не половина населения, но половина города, который они знали: доки, мастерские, дешёвые дома, рынки, береговые больницы. Верхний Рубеж сохранит улицы и потеряет людей, которые чинят трубы, разгружают корабли, пекут хлеб.

— Башня убивает собственные руки, — сказал Сава.

— Формула не считает труд после чистки, — ответила Маэна. — Только немедленную устойчивость.

— А через месяц?

— Новый кризис. Новый резерв.

Орс посмотрел на своих новобранцев. Их было уже семнадцать. Несколько отвернулись от числа, другие сжали оружие.

— Теперь достаточно доказательств? — спросил он Илара.

— Достаточно причин действовать. Не достаточно, чтобы считать таймер подлинным.

— Разница переживёт сорок три тысячи?

— Если это ловушка и ваш взрыв запустит чистку сейчас — нет.

Лада встала между ними.

— Юридический источник.

Илар нашёл в трёх версиях ПР-0 ссылку на «период окончательной сверки». Архивная копия давала тридцать дней. Судебная — семь. Городская не называла срока.

— Семь дней появились после Войны версий, — сказал он. — Поправка подписана Первым Регистратором.

— Упразднённым? — спросил Сава.

— За год до подписи.

Маэна наложила подпись на технический код таймера. Совпало.

— Значит, источник один. Кто-то продолжает подписывать должностью, которой нет.

Лада провела карту над стеной. Двадцать первая линия откликнулась на подпись и показала служебный маршрут: Палата, Сердечник, нижний архив, снова Палата.

— Приказ ходит по кругу, — сказала она. — Каждый раз возвращается как независимое подтверждение.

— Три свидетеля, — понял Илар. — Которые на самом деле один.

— Башня, Палата и Регистратор подтверждают друг друга.

— Поэтому ПР-0 меняется для читателя. Он не закон, а запрос к этому кругу.

Юридическая часть сходилась. Оставались люди.

Они разделили модель на участки и отправили гонцов. Не спрашивали, верят ли жители таймеру. Спрашивали конкретное: какие дома потеряли свет до публикации, где появились отметки сверки, когда стража начала переписывать списки.

Ответы приходили весь день.

На Старом молу чистильщики появились за двое суток до списка. В восточных мастерских новые таблички поставили неделю назад. Нижняя больница получила приказ о «повторном закрытии» месяц назад. Публикация не запустила программу — только сделала её видимой и повредила защиту.

Сава принёс свидетельства Хора. Красная нить между пуговицами снова появилась, тонкая и прерывистая.

— Они говорят: люди начали пропадать из очередей шесть дней назад. Не исчезать телом. Сначала забывали, зачем пришли, потом их переставали обслуживать.

— Можно записать?

— Только признаки. Без имён и мест.

Илар записал ровно это.

Нея-не-сестра принесла реестр архивных помощников. В нём сорок семь работников получили новые имена заранее — имена людей из будущей зоны удаления.

— Система готовит замещения, — сказала она. — После чистки записи распределят тем, кто останется.

Сава посмотрел на неё.

— Так ты получила имя?

— Возможно.

— И когда?

— Три года назад.

Лада увидела масштаб: чистка не была разовым решением Сорн. ПР-0 годами испытывал схему на отдельных людях и кварталах. Нея и Сава были ранней версией механизма.

К вечеру три источника совпали.

Таймер был подлинным.

Ускорение на три секунды принадлежало не основной программе, а чрезвычайной поправке Сорн. Она сократила срок на час, чтобы лишить районы последней возможности обжалования.

Илар собрал пакет: технический слепок, три версии закона, показания жителей, карту кругового подтверждения. Поставил отцовскую печать.

Знак не загорелся.

— Мы уже знаем, что вас отстранили, — сказала Маэна.

— Личная печать должна подтверждать носителя и после отстранения.

Он приложил её к чистому листу.

Появилось:

Илар Тесс. Служебная связь недействительна. Предыдущие действия подлежат пересмотру.

Илар побледнел.

— Они отменили не полномочия. Стаж.

В архивной копии его имя исчезало из расследований. Приказы, которые он оспаривал, теперь считались принятыми без возражений. Дела, где он защищал свидетелей, получили других следователей. Ошибка, о которой он никому не рассказывал, осталась: удаление, утверждённое им без проверки согласия, система сохранила.

— Оставили только вину, — сказала Лада.

— Потому что она удобна.

Илар сжал печать.

— Если разломаете, они скажут, что знак подделали, — предупредил Сава.

— Я знаю.

Он не разломал. Положил печать в центр доказательств.

— Отныне каждую копию заверяют присутствующие отдельно. Моя служебная история больше не может быть основанием.

Орс поднял бровь:

— И что осталось от следователя?

— Человек, который задаёт неудобные вопросы.

— Для этого печать и раньше была лишней.

Илар почти улыбнулся.

Снаружи ударил колокол. Не маяк — сторожевой.

В баню вбежал Дорн Авет, молодой стражник, которого Орс вынес с насосной.

— Палата знает про убежище. Чрезвычайные отряды перекрывают улицы.

— Сколько времени? — спросила Лада.

— Уже здесь.

В дверь ударили.

На кирпичных стенах вспыхнул приказ:

Лада Вейр, Илар Тесс, Маэна Даль и связанные лица подлежат изоляции до завершения сверки.

Савы снова не