Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

перестал рисовать на доске.

— Удалена как люди?

— Нет. Удалена должность.

— Машина хорошо говорит «не как люди». Обычно после этого людей и нет.

Илар принял удар молча. Лада присела перед ним.

— Что ещё?

— Личное свидетельство осталось без поручительства. Палата не сможет подтвердить, что Илар Тесс существует как гражданин, пока трое независимых свидетелей не подпишутся за меня.

— Я подпишусь, — сказала она.

Слишком быстро. Все это услышали.

Илар тоже.

— Сейчас нельзя. Палата считает вас обвиняемой, независимость оспорят.

— Мне всё равно, что считает Палата.

— А мне нет. Свидетельство, которое можно отменить процедурной оговоркой, поставит вас под удар и ничего не даст.

— Только попробуй превратить это в допрос.

— Не превращаю.

Маэна велела остальным принести воду из дальнего резервуара. Орс понял раньше Савы и увёл его, бросив через плечо:

— Если умрёт, позовите. Я умею ругаться громче инженера.

— Сомнительная квалификация, — сказала Маэна, выходя последней.

В камере осталось капанье воды и далёкий гул насосов. Лада разложила на скамье чистую ткань, иглу, спиртовую настойку. Илар попытался расстегнуть рубашку одной рукой.

— Разреши, — сказала она.

Он кивнул.

Рана под лопаткой распухла. Синяя кромка тянулась к боку, где игла вышла, оставив узкий ожог. Лада промыла его. Илар вздрогнул.

— Больно?

— Да.

Раньше он ответил бы: «терпимо». Она заметила разницу и ничего не сказала.

— Аста Йор сдала тебя?

— Вызвала стражу до разговора.

— Ты ей доверял.

— Я доверял её методу.

— Это другое?

— Теперь знаю, что да.

Лада вдевала нить в иглу. Серебряные ожоги на пальцах мешали, и со второй попытки нить расщепилась.

— Керн тоже предпочитал метод человеку, — сказала она. — Прятал правду, пока не найдётся правильный наследник. Нашёл меня, не спросив, хочу ли я.

— Вы злитесь на него?

— Не называй меня на «вы».

— Хорошо.

Слово прозвучало непривычно близко. Лада сделала первый стежок.

— Злюсь, — сказала она. — И скучаю. Одно не отменяет другого. Наверное, архивам это было бы трудно записать.

— Там две графы.

— Вот именно.

Он улыбнулся, потом побледнел от боли. Лада затянула нить.

— Почему ты закрыл меня в доме?

— Дверь.

— Не исправляй формулировку.

Илар посмотрел на школьную доску. Сава переписал задачу так, что лодки шли не навстречу друг другу, а к разным берегам.

— Потому что ты была нужна карте, — начал он.

— Это ответ следователя.

— Потому что я не хотел смотреть, как тебя забирает голос, похожий на мать.

Лада остановила иглу.

— Это ответ кого?

— Не знаю. У него больше нет должности.

Она закончила шов, перевязала рану. Потом взяла его обожжённую ладонь. В центре кожи отпечатался круг отцовской печати, перечёркнутый линией.

— Что ты отдал?

— Возможность вернуться.

— Это не память.

— Нет.

— Значит, тебе повезло.

— Я потерял дело семилетней давности. Не запись — право открыть её. Я утвердил удаление свидетеля и не проверил добровольность. Думал вернуться, найти имя, исправить.

— И теперь?

— Теперь не могу даже узнать, кого предал.

Лада перевернула его руку ладонью вниз.

— Нельзя исправить человека, найдя правильную бумагу.

— Я знаю.

— Опять знаешь?

— Пытаюсь.

В её страхе обычно появлялись ориентиры. Сейчас их не было. Только его ладонь, тёплая у неё в руке, и смешное школьное солнце на доске. Дом-вариант обещал вернуть всё без цены. Здесь ничего не возвращалось. Поэтому этому можно было верить.

— Я не буду свидетельствовать за тебя как служащая Палаты, — сказала Лада. — И не как картограф. Только как человек, который видел, как ты делал выбор. Срок — пока сама не отзову.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Чтобы не исчезнуть сейчас.

Он осторожно сжал её пальцы. Не благодарность, не требование продолжить. Просто ответное давление.

• • •

В коридоре послышался плеск. Лада отпустила руку и потянулась к карте.

Сава просунул голову в дверь:

— Там к нам мокрый покойник.

— Очень смешно, — сказал знакомый мужской голос.

Орс ввёл в камеру стражника лет тридцати с перебинтованной головой. Лада узнала его: на насосной станции Орс вытащил этого человека из-под падающей балки, а Палата потом стёрла узел с карты вместе со своими бойцами.

Стражник держал руки на виду. Форменную куртку он вывернул, как раньше Илар свой плащ.

— Дорн Авет, третье отделение внутренней стражи.

Илар автоматически выпрямился.

— Разрешаете записать ваши слова?

Дорн посмотрел на его пустой карман.

— Чем?

Илар замолчал.

Сава прислонился к доске:

— Можно ушами. Старинное устройство, зато не отзывают.

Стражник перевёл взгляд на Ладу.

— Вы искали, кто был в архиве Керна.

— Ищем.

— Я был в наружном оцеплении в ту ночь.

— В журнале нет оцепления, — сказал Илар.

— Нам приказали не делать запись.

Орс встал у двери, перекрыв выход.

— Почему пришёл сейчас?

Дорн потрогал бинт.

— На насосной вы могли оставить меня. Потом Палата вычеркнула станцию, хотя там оставались наши. Сегодня приказали глушить улицу с гражданскими внутри. Я спросил про эвакуацию. Командир сказала, что после чистки вопрос потеряет предмет.

— Это не ответ, — сказал Орс.

— Ответ такой: я слишком долго считал молчание отсутствием выбора.

Илар кивнул. Не одобрил — признал формулировку.

— Что вы видели у Керна?

Дорн облизнул разбитую губу.

— Префекта Сорн. Она приехала без служебного экипажа, в закрытой карете. Велела убрать посты с переулка и ждать в соседнем квартале. На ней были белые перчатки.

Лада вспомнила след защитного реагента на полу закрытой комнаты.

— Во сколько?

— После второго ночного колокола.

— Керн по официальному заключению умер за четверть часа до второго, — сказал Илар.

— Поэтому я и молчал. Решил, что видел уже после смерти и ошибся улицей. Но у кареты сломалась ось. Я помогал менять чеку и испачкал рукав составом с колеса. Пятно осталось, даже когда форму чистили.

— Какой состав? — спросила Лада.

— Бесцветный. В темноте пахнет горькой солью, на свету становится фиолетовым.

Маэна сняла аппарат и постучала им по ладони.

— Архивный защитный реагент. Им смазывают оси служебных карет, чтобы путь не раздваивался.

Дорн кивнул.

— Куртка спрятана в казарменной сушильне. Я приведу вас.

— Это может быть ловушка, — сказала Лада.

— Может. Поэтому я пришёл