Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Я забрался на башню, где сидел на сложенном ватнике Седой. Командир танка был чернее тучи и то и дело прикладывался к биноклю, осматривая оба берега и мост.

— Ваня выходил на связь, — доложил я. — Сказали ждать.

— М-д-а-а-а… — мрачно протянул Седой. — И сколько ждать прикажете? Они что к нам, прямо с Красной площади выдвинулись? Уже почти десять часов едут! Мы на КВ досюда быстрей добрались!

— У них что-то случилось, — ответил я невозмутимо.

Седой обернулся ко мне. Скривил губы в мрачной задумчивости.

— Тоже так думаешь?

— Надо связаться со штабом, — сказал я, — доложить, что запаздывают.

Седой задумался. Ненадолго. Потом принялся слезать с башни.

— Все, нечего тут торчать без дела. Запрошу, чтобы разведывательную группу за ними выпустили.

Я же тем временем глянул на мост. Глянул и прищурился от отраженного снегом света, чтобы сфокусировать взгляд.

— Похоже, — сказал я, — разведгруппа не нужна.

— Чего? — удивился Седой, застыв на железной скобе лесенки.

Проследив за моим взглядом, он тоже уставился на мост. И тихо выругался матом.

Все потому, что мост пересекала отнюдь не машина, которой мы ожидали. По дощатому, крепкому настилу переправы в нашу сторону шли две одинокие фигуры красноармейцев.

— Двигатель закипал? — Седой мрачно свел брови к переносице.

— Так точно, — проговорил суровый и угрюмый сержант НКВД.

Красноармейцы, которых я заметил на мосту, оказались отнюдь не простыми рядовыми.

Первым из них оказался сержант НКВД, один из людей Климова. В экипаже штабной машины он выполнял роль конвоира и был хмур, молчалив и всегда собран. У этого мужчины лет тридцати было крупное, чисто выбритое лицо, большой высокий лоб, который он открыл, сдвинув ушанку на затылок, и небольшие глубоко посаженные глаза.

Вторым же оказался тот самый старший военврач Покровский — именно он обследовал меня, когда я в первый раз оказался у Полуянова. Покровского прислали сюда, когда мы доложили, что отыскали детей с признаками обморожения. К тому же, он почти сразу захотел осмотреть и пленного фрица, когда увидел, в каком плачевном состоянии тот находился после нашей лесной драки.

— Водитель пытался чинить, — быстро, рублеными фразами проговорил сержант НКВД, — но пока безуспешно. Вот я и принял решение выдвигаться вам навстречу.

Я, Седой, Назаров и сержант, которого, к слову, звали Леонидом Мукомоловым, стояли у загнанного в капонир танка. Покровский же почти сразу принялся осматривать детей и Фогеля, а потому отошел в сторонку, к остальным танкистам.

— Сомневаюсь, — продолжал Мукомолов хрипловато, — что Рыжков справится. Больно он зелен, и, похоже, на «Эмках» только ездить умеет. Но никак не чинить.

Седой мрачно задумался. Но думал он недолго, а почти сразу укоризненно сказал сержанту:

— Это что ж получается? Мало нам было ребятни и немца, так еще и вы на нашу голову свалились?

Хмурый сержант госбезопасности помрачнел еще сильнее.

— Вы хотите в чем-то нас обвинить, товарищ старший лейтенант? — сказал он, сузив небольшие глазки.

— Вас? Уж не знаю, — я почувствовал, что Седой начинает вскипать. — Кто готовил машину к выезду? Не вы же? Но именно вы теперь стали нашей общей проблемой.

— Ваши претензии несправедливы, товарищ старший лейтенант, — невозмутимо проговорил Мукомолов.

— Да? А что? Надо думать, вы немца сами, на закорках потащите, а?

— Я бы посоветовал вам следить, — в голосе конвоира зазвучали стальные нотки, — за тем, что вы…

— Следить⁈ — не отступал Седой. — Мы тут воюем! А от вас, от штабных, никакой помощи! Одни только проблемы и…

— Товарищ командир, — вмешался я, чувствуя, что дело движется к ссоре, — на два слова.

Седой осекся. Зыркнул на меня злобно, однако, встретившись с моим невозмутимым взглядом, почти сразу взял себя в руки. Вздохнул.

— Подождите секунду, — бросил он сержанту.

Вместе мы отошли в сторонку.

— Что ты делаешь, Семён? — спросил я в лоб.

— А ты видишь, что они делают? — Седой обернулся, зыркнул на сержанта госбезопасности, который уже о чем-то болтал с Лобовым. — Простое же, казалось бы, дело! Проехать каких-нибудь двадцать километров от лагеря к нам, забрать людей и вернуться! Так даже на это ума не хватило! Машину загубили!

— Мы не знаем, почему автомобиль вышел из строя, — покачал я головой.

— От безалаберности, вот почему! Мы машину три раза проверим, прежде чем выступать, а они…

— Проверим, — кивнул я. — И все равно в пути что-нибудь да сломается.

Седой замер с открытым ртом на полуслове. Вздохнул.

— И неважно, почему у них машина встала, — продолжал я. — Важно ее наладить. Чтоб на ходу была. А своими силами они явно не справятся.

Громов помолчал недолго. Поджал свои тонковатые, обветренные губы. Обернулся и снова наградил сержанта НКВД взглядом. На этот раз не настолько холодным.

— Ладно, Витя. Прав ты. Что-то я погорячился.

— Ситуация нервная, — согласился я. — Но, возможно, что и небезвыходная. Значит, слушай, что я предлагаю.

Седой весь обратился в слух.

— Я, — продолжал я, — и еще кто-нибудь вернемся вместе с ними к машине. Мукомолов сказал, ходу тут не больше двух километров. Возьмем с собой фрица и детей. Я попробую глянуть, что и как с ихней «Эмкой». Постараюсь починить.

— И они уедут отсюда восвояси, — задумчиво докончил Седой.

— Так точно.

Седой засопел, потер подбородок.

— Ладно. Добро, — потом он обернулся и позвал сержанта: — Товарищ сержант госбезопасности, у нас тут есть идея. Выслушаете?

* * *

Фогель устало переставлял ноги по неширокой, накатанной гусеницами колее.

Группа, в которую его включили, перешла через мост уже давно. В пути они были минут пятнадцать, и Фогель не знал, сколько им еще предстояло пройти.

Он шел в середине. За его спиной, неустанно наблюдая за гауптманом, двигался советский чекист. Свой ППШ он нес за спиной, без диска, однако Фогель приметил на его ремне увесистую кобуру с наганом.

Чуть правее, стараясь поспевать за взрослыми, шел мальчишка. Рядом с ним — советский военврач. Танкисты же шли первыми, и Фогель внимательно, но против собственной воли, сверлил спину впереди идущего.

Мехвод, тот самый Бронин, шел прямо перед ним, держа на руках укутанную в ватник девочку. Рядом с ним — радист, фамилию которого он тоже успел выучить. Его звали Назаров.

Кожа