Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

явно не питавший симпатий к Ордену, начинает с того, что с конца XVII в., когда была остановлена турецкая экспансия в Европу, мальтийские рыцари сделались бесполезны для европейских дворов и держались только благодаря «интригам версальского кабинета». В частности, они использовали влияние Марии-Антуанетты на своего брата австрийского императора Иосифа II для того, чтобы добиться отмены двух его декретов о секуляризации обширных владений Ордена в Австрии. А между тем Иосиф хотел только того, чтобы мальтийские рыцари в его стране оставляли, по примеру Пруссии, часть своих доходов в Австрии, принося тем самым пользу государству, на территории которого они находились. Сейчас Орден лишь «собирает дань» с европейских государств, заявляя, что он является бастионом христианства, но на самом деле давно прекратил выполнять даже функцию охраны торгового мореплавания в Средиземном море.

Это полностью относится и к Российской империи, «к интересам и благу которой Мальтийский орден на протяжении веков демонстрировал глубокое безразличие». Когда в 1769 г. Россия благодаря интригам Франции подверглась нападению со стороны Турции, Орден под благовидным предлогом отказался соединить свои морские силы с русскими и содействовать российским военным судам, находившимся в Средиземном море. Несмотря на это, Россия всегда шла навстречу просьбам Ордена. Она заставила Польшу в 1775 г. склониться перед его требованиями относительно земельных владений князей Острожских. Какова же была его благодарность? Когда в том же году мальтийские священники подняли восстание против Ордена, были распущены слухи, что российское правительство по меньшей мере заранее знало о заговоре. Более того, рыцари французских языков утверждали, что тогдашний российский поверенный в делах обещал заговорщикам поддержку России. Помимо маркиза Кавалькабо был оклеветан и шевалье Мазен, находившийся ранее на русской службе (6 об — 9 об.).

Именно Франция, однако, и нанесла Ордену смертельный удар, конфисковав после революции его собственность, находящуюся на ее территории. На кого же он может рассчитывать сегодня? На Италию и Испанию, поскольку немецких рыцарей на Мальте никогда не насчитывалось более десяти. Но французы всегда занимали там преобладающее положение. Остров сегодня кишит эмигрантами из Франции, французские языки разделены на аристократов и демократов. Мальтийцы, ненавидящие Орден, рано или поздно, как в 1775 г., поднимут восстание.

Далее Маллиа сообщает, что, находясь весной 1792 г. в Неаполе, обратился с письмом к командору Руайе, бывшему тогда секретарем великого магистра, изложив проект переориентации на Россию «как на единственную державу, обладающую необходимыми ресурсами для спасения Ордена». Маллиа приводит и ответ Руайе на его письмо:

«Мальта, 2 июня 1792 г.

Я был тронут доверием, которое Вы оказали мне, направив письмо от 28 апреля из Неаполя. Оно, однако, дошло до меня только через три недели…

Я хотел бы начать с поздравлений в связи с наградами, которые Вы получили за проявленное Вами мужество от государыни, великие качества и слава по праву принесли ей восхищение всей Европы.

Мне доставило большое удовольствие, что переписке, завязавшейся между нами (которую я прошу продолжить), я обязан Вашей встрече в Вене с шевалье де Бомоном, который поступил на австрийскую службу по моей рекомендации.

Всесторонне обдумав идеи, изложенные в отдельной записке, приложеной к Вашему письму, я нашел их весьма разумными. Великий магистр, которому я сообщил их, сожалел, что Вы не выразились более ясно относительно средств и персон, при помощи которых можно было бы рассчитывать на успех Ваших видов. Кроме того, эти идеи не новые. Подобные предложения уже несколько раз поступали к нему, но он не был тогда убежден в возможности их реализации. В последний раз подобные идеи были изложены здесь шевалье де Майером, о котором Вы, без сомнения, слышали, он полагал, что они могли быть легко исполнены. В настоящее время он объезжает европейские столицы и, как я слышал, собирается побывать и в Петербурге. Для него было бы большой удачей встретиться с Вами там. Он снабжен рекомендательными письмами от великого магистра к императрице и графу Остерману. Если Вы окажетесь в Петербурге в одно время, то можете говорить с ним совершенно открыто. Я дам ему инструкции на этот счет. Мы полностью доверяем ему, и великий магистр был бы очень признателен, если бы Вы отнеслись к нему так же. Пока я не могу сказать Вам большего.

Командор де Руайе» (л. 12 об —14)

В декабре 1793 г. Маллиа, будучи в Петербурге, встретился с графом Литтой, который покидал Россию, чтобы отправиться на Мальту. Он изложил ему идею обращения Ордена к России за поддержкой, необходимой для осуществления реформ, которые «позволили бы противостоять революционному брожению». Лит-та согласился, и вместе они разработали «план, который мог бы стать основой для заключения договора между Россией и Орденом». Разговор этот, однако, не получил дальнейшего развития, и Маллиа был вынужден вновь обратиться к Руайе.

18 июля 1793 г. он получил от Руайе новое письмо, отправленное, как и первое, через неаполитанского посла в Петербурге герцога Серракаприола. Руайе сообщил, что Литта находится в Милане и еще не появлялся на Мальте. Никаких известий от него не поступало. Руайе обещал поговорить с Литтой, как только тот приедет на Мальту, и выражал заинтересованность в продолжении переписки с Маллиа.

В 1794 г., во время Гродненского сейма, российский посол в Польше Я. Сиверс обратил внимание императрицы на острожскую проблему. Екатерина написала на его донесении резолюцию, что она готова принять представителя Ордена в Петербурге для ее обсуждения. Однако в ответ, как утверждает Маллиа, на Мальте заявили, что Орден готов направить своего посланника в Петербург только в том случае, если российский посланник также прибудет на Мальту (странный поворот с учетом того, что Псаро, впрочем, поссорившийся к тому времени с Роганом, представлял Россию на Мальте).

Тем не менее в начале 1795 г. в качестве представителя Ордена для урегулирования Острожского дела обсуждалась кандидатура принца Камилла де Рогана, посла Ордена в Риме. Однако, подсчитав, во сколько обойдется его направление в Россию (Роган имел ранг посла), пришли к мнению, что Орден не может позволить себе таких расходов. И только после этого возникла кандидатура Литты. Литта согласился, хотя в это время якобы вынашивал планы занять пост посла Ордена в Риме вместо Рогана. После России он должен был посетить Берлин, поскольку часть Острожских владений отошла к Пруссии (л. 26–29).

Как только Маллиа стало известно о предстоявшей миссии Литты в Петербурге, он решил изложить собственные соображения в связи с Острожским делом. Его трактовка представляется заслуживающей внимания как альтернативный взгляд на процессы, завязывавшиеся между Орденом и Россией.

В качестве исходного пункта обострения проблем, связанных с претензиями Ордена на Острожский майорат, Маллиа называет смерть последнего