Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

В конце лета — начале осени 1792 г. революционные события во Франции вступают в решающую фазу. 10 августа королевская семья, через год после неудачной попытки бегства за границу, заключается в башню Тампля, входящего во владения Ордена. Возмущенный до глубины души Роган направляет циркулярную ноту главам европейских государств, в которой протестует против оскорбления чести и достоинства Ордена. Этот шаг еще более обострил отношения госпитальеров с революционными властями Франции. 18 сентября 1792 г. Законодательное собрание конфискует все земельные владения Ордена.

Орден переходит на режим жесткой экономии. Все рыцари, чьи личные владения не были затронуты конфискацией, организуют заем в 100 тыс. эскудо, но этого явно недостаточно. Орден не имеет средств даже для того, чтобы поддерживать в боевом состоянии два оставшихся у него корабля. В ноябре 1795 г. серебряная посуда из госпиталя и с кораблей стоимостью в 28 тыс. эскудо переливается в монету. Орден вынужден прекратить ассигнования на содержание своих послов в зарубежных великих приорствах.

После конфискации французских командорств польское великое приорство сделалось основным источником финансирования Ордена. Однако и здесь Рогана ждал неожиданный удар. После второго раздела Польши в 1793 г. вся территория польского приорства — Волынь с Острожским майоратом — отошла к России. Пруссия, Австрия и Россия, совершившие раздел, брали на себя обязательства уплаты долгов Речи Посполитой. Но финансовые притязания Ордена нуждались в новом юридическом оформлении.

В этой обстановке Роган счел за лучшее еще раз командировать представителя Ордена в Россию. Выбор великого магистра падает на шевалье Мезоннёва, но он явно не спешит приступить к выполнению ответственного поручения. На сцене вновь появляется Джулио Литта, которому было суждено сыграть столь выдающуюся роль в русско-мальтийских отношениях. До Петербурга Литта добирается только осенью 1795 г., уже после третьего раздела, в результате которого Польское государство исчезло с политической карты Европы. По дороге он останавливается у своего брата Лоренцо, архиепископа Фивского, с марта 1794 г. служившего папским нунцием при польском дворе. В Варшаве Джулио Литта встречается с членами польского великого приорства, которые помогают ему лучше уяснить создавшуюся ситуацию.

В польское великое приорство, основанное 14 декабря 1774 г., первоначально вошли восемь командорств, к которым впоследствии добавилось шесть наследственных, или фамильных, командорств. Его создание было гарантировано в 1776 г. державами — участницами первого раздела — Россией, Австрией и Пруссией. Вместе с баварским великим приорством, созданным в 1781 г., оно сформировало новый ланг (язык — англо-баварско-польский). Актом великого магистра Рогана от 9 апреля 1782 г. ему были переданы привилегии и полномочия отделения английского языка, уничтоженного в 1530 г. Великим приором Польши был избран князь Адам Понинский.

Для дальнейшего хода событий важно отметить, что при урегулировании дела об Острожском майорате, на землях которого образовались польские командорства, был допущен ряд отступлений от рыцарского устава. Во-первых, во главе 6 из 14 польских командорств были поставлены те же лица, которые ранее претендовали на земли Острожского майората. Все они не были рыцарями Мальтийского ордена до того, как были назначены командорами, что строжайше запрещалось. Во-вторых, великие приоры Польши и Баварии специальными папскими буллами были освобождены от обета безбрачия, обязательного для рыцарей. В-третьих, великий приор Баварии, вошедший в один язык с Польшей, был не католиком, а протестантом, как и остальные члены его приорства[156]. Все эти аргументы впоследствии были использованы Литтой для обоснования законности создания русского великого приорства.

Литта был аккредитован при Екатерине в качестве полномочного министра Ордена декретом великого магистра от 13 апреля 1795 г. В письме на имя А. А. Безбородко от 25 июля из Вены он ставил вопрос о воссоздании польского великого приорства на землях Острожского майората, отошедших по третьему разделу к России[157]. А в пояснительной записке о целях и задачах своей миссии, датированной 5(16) октября 1795 г., прямо высказывался в пользу «установления более прямых и доверительных (intimes) отношений между Орденом и Россией, выражая уверенность в их взаимной пользе и выгоде»[158].

7 октября Литта имел аудиенцию у императрицы и в тот же день был принят другими членами императорской фамилии[159]. Однако на этот раз его переговоры с сановниками Екатерины продвигались туго. П. Вяземский, опубликовавший в 1868 г. переписку Дж. Литты из Петербурга, полагал: «Политические выгоды, которые можно было извлечь из покровительства Ордену, представлялись, вероятно, слишком затруднительными в последние годы царствования Екатерины и слишком сложными. Денежные претензии в отношении к правительству могли оказаться неосновательными, так как, в сущности, они базировались на частном имуществе и спорном завещании»[160].

Действительно, располагая достоверной информацией о реальном положении вещей в Ордене, поступавшей от Псаро и российских дипломатов в Неаполе, Генуе и Венеции, императрица, по всей видимости, была далеко не уверена в дальнейшем развитии событий на Мальте. Направление орденского представителя в Париж в качестве наблюдателя при Национальном собрании было воспринято в Петербурге как признак того, что на острове берет верх профранцузская партия[161]. Когда осенью 1795 г. мальтийский корсар Мишель Борг захватил на траверзе Родоса судно греческого капитана Спиро-Пана, следовавшее под русским флагом, Екатерина прервала переговоры c Дж. Литтой до полного возмещения всех убытков капитану и экипажу судна, а также находившимся на нем турецким торговцам. Переговоры по этому непростому делу затянулись на два года (заканчивать их пришлось уже Энтони Охаре накануне появления на Мальте Наполеона)[162]. На запросы Лоренцо Литты, которого папа хотел направить для переговоров о положении католиков в России, ответа не последовало.

Впрочем, в российских архивах сохранились и другие, исключительно интересные, на наш взгляд, документы, позволяющие посмотреть на миссию Литты под несколько другим углом зрения.

МЕМОРАНДУМ МАЙОРА МАЛЛИА

Речь идет о пространном (70 полулистов) документе, озаглавленном «Мемуар о претензиях Мальтийского ордена, вынесенных на обсуждение Совета Ее императорского величества»[163]. Документ не подписан, но имеется указание, что он составлен майором Маллиа в Вене. Из других имеющихся в деле бумаг следует, что Маллиа, хорошо знакомый с положением в Мальтийском ордене, служил в русской (или австрийской) армии во время Русскотурецкой войны 1787–1791 гг., отличился при штурме Измаила и в сражении при Мачине. На отдельном листочке есть помета, что «Мемуар» подготовлен в связи с приездом графа Дж. Литты в Петербург.

Интригует уже начало этого документа: «Во все времена существовали предрассудки, в которые верили только потому, что никто не пытался их опровергнуть. Это полностью относится к общепринятым представлениям о пользе существования Мальтийского ордена и выгодах, проистекающих из этого для Европы» (л. 1).

Маллиа,