Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

египетских беев не входят непосредственно в тему нашего исследования[132]. Не вызывает сомнений, однако, что у Псаро были основания опасаться осложнения отношений с Роганом, поскольку корсиканцы, по существу, бежали с Мальты под орденским флагом без разрешения великого магистра[133].

Томич, человек горячий, в ответ на разнос, учиненный ему Псаро, спросил, кому тот служит — императрице или великому магистру. Через месяц, однако, он поостыл и попросился перевести его в какую-нибудь другую миссию. Учитывая заслуги Томича в прошлой войне (он, в частности, был в числе сопровождавших князя П. В. Долгорукого в 1771 г. в Черногорию, где приводил в чувство самозванца Степана Малого, выдававшего себя за Петра III), к концу года он был переведен (причем с повышением в должности до переводчика) в Неаполь[134].

На этот раз Псаро находился в Южной Италии, а затем на Сицилии до середины июля 1789 г.[135] В начале мая совместно с контрадмиралом Самуэлем Гиббсом, ирландцем на русской службе, временно командовавшим русскими военными силами в Средиземном море, он вошел в состав так называемой Сиракузской комиссии. Она обеспечивала деятельность греческой флотилии под командованием майора Ламброса Кацониса, успешно действовавшей в Архипелаге с весны 1788 г. В ее состав входили флагманское судно «Минерва Северная» и два фрегата, названных в честь внуков Екатерины великих князей Александра и Константина. Кроме того, было необходимо распродать припасы, сделанные для несостоявшейся (в связи с начавшейся в 1788 г. русско-шведской войной) второй архипелажской экспедиции русского флота. Задача была непростой, поскольку расходы на ее подготовку составили более чем значительную сумму в 160 тыс. цехинов[136].

18 июля 1789 г. Псаро вновь возвращается на Мальту и на этот раз пребывает на острове три месяца. В октябре 1789 г. он вновь в Сиракузах, где вместе с Гиббсом подводит окончательный итог финансовым убыткам от несостоявшейся экспедиции. Здесь в конце декабря его застает пришедший из Петербурга приказ разобраться с жалобами, поступавшими от населения Греции и островов на жесткие, граничившие с самоуправством действия Кацониса. Одновременно возникла необходимость урегулировать острые разногласия, начавшиеся между Кацонисом (его флотилия была переименована осенью 1788 г. в легкую русскую флотилию) и Гвильельмо Лоренцо, возглавившим так называемую «казенную» флотилию, начавшую также успешно действовать в Архипелаге[137]. К концу августа 1789 г., когда Кацонис самовольно явился в Сиракузы, оставив Лоренцо одного, положение стало нетерпимым.

Тут-то и наступил звездный час Антонио Псаро, нашедшего применение закупленным им фрегатам и зафрахтованным и переоборудованным для ведения боевых действий греческим купеческим судам. Гиббс, помнивший, как непросто складывалось во время войны 1768–1774 гг. взаимодействие контр-адмирала Эльфинстона с Алексеем Орловым, да и с Григорием Спиридовым, добровольно уступил ему командование объединенной флотилией. Псаро уже в звании генерал-майора направился в Триест, назначенный в качестве пункта сбора флотилии[138]. Связавшись с Лоренцо и Кацонисом, Псаро намечает выход легкой флотилии на апрель 1790 г. из Триеста.

25 апреля (7 мая) он сообщает Безбородко, что в ближайшее время «идет в Архипелаг восстановить порядок и разобраться с жалобами на наших арматоров»[139]. Одновременно разворачивает широкую антитурецкую пропаганду в Греции, объявляет, что «уже в этом году соединенным флотом в Архипелаге будет командовать русский генерал».

К концу мая, однако, Псаро был вынужден внести коррективы в свои планы. Дело в том, что собранных в Триесте сил оказалось недостаточно, чтобы идти к островам Архипелага. По зрелом размышлении Псаро решает ограничиться тем, чтобы «провести диверсию» в Адриатическом море, у берегов Албании. Этот план поддержала и выступавшая союзницей России в войне Австрия, с представителями которой Псаро поддерживал в Триесте, единственном австрийском порту в Адриатическом море, тесные связи. Военный совет в Вене выделил ему для совместных действий у берегов Албании четыре барки, оснащенные пушками. Расчет делался на отвлекающий эффект морской операции, вынуждавшей турок «держать двух-трех пашей с войсками» вдалеке от Молдавии, где разворачивались основные военные действия[140].

Из-за неблагоприятных ветров Псаро был вынужден задержаться в Триесте до середины июня, когда пришло известие о поражении Ламброса Кацониса в морском сражении с турками 17–18 мая в проливе между островами Эвбея и Андрос. Семь кораблей из отряда Кацониса были потоплены, он сам чудом ускользнул от преследования с тремя небольшими шебеками. Псаро, рассчитывавший на ударную силу арматоров Кацониса, возложил на него в депеше Безбородко вину за случившееся[141].

Тем не менее в начале июля русско-греческая легкая флотилия под командованием Псаро (остававшегося российским дипломатическим представителем на Мальте) вышла в море. «Весть об этом привела неприятелей в немалый страх и замешательство, а через то и последовал желанный диверсив (так в тексте. — П. С.). Скутарский паша, бывший тогда в готовности отправиться с довольным количеством войск в армию, был принужден остаться в своих провинциях», — докладывал Псаро в Петербург с борта флагманского корабля «казенной» флотилии Г. Лоренцо «Фама» в январе 1791 г.[142]

У Корфу Псаро и Лоренцо соединились с тремя русскими фрегатами, пришедшими из Ливорно. Австрийские суда, сопровождавшие легкую флотилию, вернулись в Триест. До середины октября Псаро находился у берегов Мореи, захватив французское судно, шедшее из Константинополя с грузом оружия для турок. А затем, получив сообщение, что турецкая эскадра в составе 30 кораблей укрылась от зимних штормов в Дарданеллах, отправил к побережью Египта Лоренцо с заданием препятствовать подвозу зерна в Константинополь. До зимы 1791 г. Лоренцо перехватил у берегов Египта турецких товаров на сумму в 50 тыс. пиастров.

В конце февраля Псаро вместе с Лоренцо и графом Георгием Войновичем, российским консулом в Архипелаге, командовавшим отрядом судов греческих волонтеров, отправились к островам. Возле Родоса они захватили караван из пяти крупных турецких судов. Но в апреле Псаро получил через Гиббса предписание князя Потемкина сдать командование генерал-майору В. С. То-маре, сменившему отозванного в Петербург Гиббса. Причиной этого стали до крайности обострившиеся отношения Псаро и Лоренцо с Кацонисом, который с ноября 1790 г. забрасывал из Вены Потемкина жалобами на неквалифицированные действия Гиббса и Псаро. Светлейший, высоко ценивший морской талант Кацониса, осерчал и сменил командование военными силами в Средиземноморье. Кацонису же Томара, проезжая через Вену, сообщил о присвоении звания полковника и лично вручил орден Св. Георгия IV степени. Псаро было приказано «не вмешиваться в дела флотилии»[143].

28 мая 1791 г. Псаро передал Томаре в порту Итакии суда, которыми командовал в течение 14 месяцев. Исключение составили лишь фрегаты Лоренцо и Войновича, попавшие по пути в Итакию в ловушку, устроенную турками, и с трудом ушедшие от погони. Однако все греки-капитаны и экипажи отказались под предлогом усталости продолжать плавание. Томаре