Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

жена главного помощника Риверы; она сидит рядом с окном, за которым мы видим Сан-Франциско. Это вежливый, обычный портрет. По прошествии нескольких лет, когда Джин Уайт жила у Фриды в Мексике, Фрида с раздражением писала о своей гостье:

«У нее есть громадный недостаток: она абсолютно уверена, что тяжело больна, она говорит только о своих недомоганиях и о витаминах, но не делает никаких усилий, чтобы научиться чему-нибудь или работать… У нее в голове только всяческие глупости вроде того, как сшить новое платье, как раскрасить свое лицо, сделать такую прическу, чтобы лучше выглядеть, и она весь день говорит о „фасонах“ и других ничего не значащих глупостях, вдобавок ко всему делает это она настолько претенциозно, что мурашки по коже».

В середине февраля, меньше чем через месяц с того момента, как работа была начата, Диего закончил свою аллегорию в Калифорнии. В этом нет ничего удивительного: и он, и его помощники работали до изнеможения. Чтобы прийти в себя, он и Фрида поехали из Сан-Франциско за город, в Атертон, где жил мистер Зигмунд Стерн, друг Альберта Бендера и покровитель искусств. Десятидневный отдых растянулся на шесть недель, причем три из них Диего делал пасторальную фреску в столовой дома мистера Стерна.

Вероятней всего, именно в этом доме Фрида писала «Лютера Бербэнка», калифорнийского садовода, известного своими работами по скрещиванию овощей с фруктами. (Этот человек не делал машин, но создавал новые растения. Диего поместил его в свою аллегорию Калифорнии.)

Фрида превратила Бербэнка в гибрид – наполовину дерево, наполовину человека. Он не дает расти огромным зеленым побегам, вырвав их с корнями, для того чтобы «сочетать браком» с другим растением, но, вместо того чтобы посадить этот гибрид, Бербэнк сам оказывается посаженным в землю: он стоит в яме, и его ноги в коричневых брюках стали стволом дерева. Своего рода рентгеновские лучи позволяют Фриде показать продолжение фигуры человеко-дерева под землей, где корни сплетаются с костями его скелета. Бербэнк (ноги которого стали стволом дерева), помещенный в «могилу», является первым примером того, что станет любимой темой в живописи Фриды: дуализм жизни-смерти и оплодотворение жизни смертью. Фрида все еще следует за образами Диего: в Чапинго он превратил нижнюю часть обнаженного тела Тины Модотти в ствол дерева, чтобы показать продолжение человеческой жизни в растениях и смерть, дающую жизнь.

«Лютер Бербэнк» также являет собой первое указание на то, что Фрида Кало становилась художником фантазии, а не художником прямолинейных, реалистических портретов. Мы не знаем, что побудило ее к этому изменению. Возможно, она увидела в Сан-Франциско образцы сюрреалистического искусства, а может быть, что-то в ее собственной жизни напомнило ей о фантастических образах мексиканских фресок Диего (тех, что в Чапинго) или образах мексиканского народного искусства. Так или иначе, картина, где сочетаются изобретательность, остроумие, миниатюрные детали, где яркое голубое небо и зеленые холмы (без растительности, кроме двух фруктовых деревьев Бербэнка), указывает направление, в котором соединяются реальность и воображение так, как это произойдет в картине «Мои прародители, мои родители и я».

Когда 23 апреля Фрида и Диего вернулись в Сан-Франциско, Ривера продолжил давно начатую фреску в Калифорнийской школе искусств, заказанную Уильямом Герстлом. А Фрида занялась картиной «Фрида и Диего Ривера», своего рода свадебным портретом, написанным спустя полтора года после свадьбы. Как и в портретах Джин Уайт и Евы Фредерик, на картине была надпись, сделанная на ленте, этот прием используют и Фрида, и Диего, они унаследовали его от мексиканской колониальной живописи. Надпись столь же остроумна по тону, сколь наивен в фольклорном духе стиль картины:

«Здесь вы видите нас: меня, Фриду Кало, с моим любимым мужем Диего Ривера. Я писала эти портреты в прекрасном городе Сан-Франциско для нашего друга мистера Альберта Бендера, и было это в апреле, в году 1931».

Если Фрида на самом деле писала «Лютера Бербэнка» в Атертоне и если мы верим, что она писала свадебный портрет в «прекрасном городе Сан-Франциско», тогда она должна была бы работать так же напряженно, как и ее муж, но, судя по воспоминаниям Люсиль Бланч, «она не очень много работала» и «не рассматривала себя как художника». Оценив скачок в качестве живописи от свадебного портрета до «Портрета миссис Джин Уайт», написанного в январе, Фрида серьезно отнеслась к своему занятию живописью. В мае она пишет Исабель Кампос:

«Я большую часть своего времени провожу за живописью. Надеюсь сделать в сентябре выставку в Нью-Йорке (мою первую выставку). У меня здесь не так уж много времени, я могла бы продать лишь несколько работ».

В двойном портрете Фрида показывает себя и Диего молодоженами. Диего рядом с ней выглядит огромным (в 1931 году, при росте в шесть футов, он весил триста фунтов; Фрида была ростом в пять футов и три дюйма, а весила около девяноста восьми фунтов). Это изображение Диего соответствует тому его описанию, которое Фрида сделает несколько лет спустя в своем эссе «Портрет Диего» для каталога ретроспективы работ Риверы:

«Его огромный живот, тугой, ровный, как сфера, покоится над стальными ногами, прекрасными колоннами, большие стопы вывернуты наружу под тупым углом, будто они обнимают весь мир и поддерживают его на земле, как некое допотопное существо, из которого начиная с талии вырастает образец будущего человека, отстоящего от нас на две или три тысячи лет».

Ривера, как великий художник, изображен с палитрой и кистями; Фрида – в той роли, которую она любила больше всего: в роли обожающей жены. Диего стоит на земле так прочно, так устойчиво, как основания триумфальной арки; Фридины изящные ножки выглядят настолько нематериально, будто не могут нести ее по земле. Она плывет в воздухе, как фарфоровая куколка, которую поддерживает рука ее монументального супруга. Однако пронзительный взгляд Фриды обнаруживает дьявольский юмор и твердую силу, и при всей преданности и «женственности» ее позы и облика она хладнокровна и сдержанна. Портрет показывает молодую женщину, может быть слегка неуверенную, но гордую своей добычей – мужем. Это напоминает нечто типичное для Мексики: жена полностью согласна с подчиненной ролью, но фактически управляет всем домашним хозяйством и руководит мужем с ловким и изящным превосходством над ним. В этом портрете обнаруживается кое-что еще. Диего чуть отвернул голову от невесты, и обе его руки прижаты к бокам. Голова Фриды склоняется к его плечу, а ее руки направлены к мужу, соединенные руки помещены в центр, что символизирует значимость для Фриды брачных уз. С самого начала, и это можно почувствовать в картине, Фрида знала, что Диего никогда не будет ее собственностью, что первой его страстью является искусство, что хотя он и любит ее, но в действительности больше